Теперь ты - самая мертвая.

Последним номером завыла сирена.

Это не сирена - волки! Их голоса пронизывали пространство, добираясь до Евы. Кружили тени, плясали на стенах и мертвых лицах. Надо было прикрывать. Конечно, мертвецов всегда надо прикрывать, они же ни в чем не виноваты.

Ни в том, что тот академик и профессор лгал. Ни в том, что за эту ложь хватались, как за спасательный круг, утешая себя лживой надеждой: с нами ничего не случиться.

И здесь, в поселке, тоже верили в то, что ничего не случиться.

Слишком уютно было жить.

Высота и толщина стен. Пулеметные гнезда. Наблюдение. Система предупреждения. Запасы еды. Запасы воды. Запасы энергии. Седовласый, если и обманул, то не во многом. Каждый счастливчик получил шанс, вот только, похоже, счастье закончилось.

Следует думать о них как о материале. Просто биологическом материале с чужого эксперимента.

Как те четверо. И пятеро. И двадцать пятеро последнего уровня, на котором работу остановили. Извините, госпожа Крайцер, но дальше нельзя.

Мы рады были сотрудничать.

И мы будем рады продолжить сотрудничество в другой области. Но сначала вам следует объясниться с комиссией. Тот инцидент, вы же помните о нем? Погибла девушка. Вы очень переживали, но... поступила новая информация.

Конечно, вам не о чем беспокоиться, госпожа Крайцер. Вопрос формален.

– Формален вопрос!
– рявкнула Ева, вытряхивая из одеяла очередной труп. Теперь их было десятка три, а снаружи находилось еще несколько раз по столько же.

Сто пятьдесят три минус Ева.

Минус! Иногда минус превращается в плюс. Смешно, да. Почти также смешно, как на болоте, когда она ползла, мечтая оказаться в поселке. И вот теперь, исполнив мечту, страстно желала сбежать обратно на болота.

Нельзя. Сбор материала закончен, следовательно, настало время второй фазы - анализа.

Диктофон лежал там, где и положено: в третьем ящике стола. На столе возвышался разбитый монитор, из развороченного медблока торчали внутренности-провода. Серый хобот пустил пену-слюну, которая застыла каменистыми комками.

Поверх всего растянулась полимерная сеть с прозрачными пузырями, повисшими на перекрестках нитей. Некоторые пузыри высохли и сморщились, сделавшись похожими на изюм. Другие напротив, разбухли и провисли, грозя в любой момент упасть.

Назад Ева кралась. Она чувствовала исходящую опасность остро, как никогда прежде. И выйдя за порог, захлопнула дверь. Изнутри донеслись глухой шлепок и шипение.

С каждым разом возвращение к телам давалось все легче. Ева уже почти не видела за этим мясом людей. Она стерла лица и имена, радуясь, что фокус получился.

С Наташкой все было иначе. Но к чему сейчас вспоминать? Лучше уж на работе сосредоточиться.

– Двадцать третье октября, - губы прижимались к пластиковому телу диктофона.
– Время... определить точное время смерти не представляется возможным.

Ева нажала на паузу и перевела дыхание. Отмотала. Прослушала. Стерла. Пустила запись наново.

– Сегодня двадцать третье октября. Год сорок второй. Две тысячи сорок второй. Время записи... четверть первого. Если часы не врут. Я - Ева Крайцер, врач-дубль поселка Омега. Бывшего поселка.

Говорить было легко. Жаль, сигареты закончились. Ева курить бросила, еще тогда, после инцидента: в сигаретном дыму начал мерещиться запах жареного. А теперь вдруг потянуло.

– Я не знаю, каким образом в ночь с двадцать второго по двадцать третье октября я оказалась за территорией. Наверное, кто-то пошутил. Парень один. Мы с ним сразу не поладили. Мерзкий тип, но жизнь мне спас. Когда я вернулась, то...
– это не было ни отчетом, ни докладом и Ева снова стерла запись. Выключив диктофон, она села и принялась обыскивать тела.