Шрифт:
– Уеду. На время. А потом мы встретимся. Я или вернусь, или возьму тебя туда.
Куда именно Наташка не говорила. А Глеб не настаивал - не дурак, понимает, что такое "секретно". Вот только не нравилась ему вся эта затея.
– Возьми сейчас.
– Не будь глупеньким. Тебе доучиться надо.
– Тогда останься. Со мной.
– Глеб!
– Наташка разозлилась.
– Ну хватит уже ныть! Не притворяйся маленьким. Тебе уже шестнадцать скоро. И тетка за тобой присмотрит. Я договорилась.
Она со всеми договорилась. С теткой, с соседками, с учителями Глеба, которые рады были пойти навстречу молодой и талантливой. С тренером. С руководителем театрального кружка. С начальством и коллегами. С друзьями и женишком своим - тряпка, если позволяет уехать. И вот теперь Наташка пыталась договориться с Глебом.
– Я все равно уеду, - сказала она, глядя в глаза.
– Но я не хочу уезжать после ссоры. Это плохо, Глеб. Мало ли как жизнь повернется.
Апельсин все же разломился надвое. Нутро у него нелепое оранжевое, с тонкими волоконцами.
– Зачем тебе все это?
– Интересно, - ответила Наташка. И она говорила правду. Она всегда говорила правду, даже когда Глебу не хотелось эту правду слушать. Например, сейчас.
– И важно.
– Ты хочешь стать бессмертной, да?
– Если получится, то не откажусь, - протянув руку, Наташка попыталась погладить его по голове, как будто он был еще маленьким, и Глеб увернулся. Большой он. И самостоятельный. И вправду хватит вести себя, как ребенок. Наташка своего добилась? И Глеб сумеет.
Правда, он еще не решил, куда пойти: в фехтование или в театр. И там, и там его называли перспективным. Хотя добавляли, что таланта мало - надо заниматься усерднее.
Надо определиться.
И всецело отдаться цели. Как Наташка.
– Но на самом деле главное - интерес. Задача. Тебе ведь тоже нравится решать задачи?
– спросила она.
Глеб кивнул. И Наташка, воодушевившись, продолжила.
– Эта - одна из самых сложных. А Крайцер - лучшая. Она всего на пару лет меня старше, но уже защитилась. А если бы ты видел ее выкладки...
Наташка вскочила и принялась расхаживать. Ее зеленый купальник и кожа блестели водой, и только на левом бедре виднелось пятно песка. Короткие Наташкины волосы торчали дыбом, а на спине протянулся горный хребет позвонков.
Тетка вечно жалуется, что Наташка не ест.
Ей не интересно есть. Ей интересно решать задачи, и ради очередной она готова бросить Глеба.
– ...стимуляция отдельных участков коры неопаллуса...
На песке остаются следы-ямки, и разорванный пополам апельсин в руках Глеба покрывается белой пылью. Есть надо. А не хочется.
– ...эффект наложения...
Наташка повернулась на пятках и уставилась на Глеба, вынеся вердикт:
– Тебе это не интересно, конечно.
– Нет, - сказал он, а она не уточняла, что именно "нет". Решение было принято, и Наташка ушла. А Глеб смотрел ей в след, и удивлялся, что тень Наташкина не уменьшается, а надвигается. Шаг за шагом, она разрасталась ввысь и в ширину, и когда подошла совсем близко, вдруг уронила кусок себя на Глеба.
И Глеб очнулся.
Тварь возвышалась над ним. Чужая голова упала под ноги Глебу, и тем, наверное, разрушила иллюзию воспоминаний.
Тяжко вздохнув, тварь вытянула лапы, положив Глебу на плечи, и раскрыла узкую, утыканную иглами зубов, пасть. Длинный язык свернулся в ямке нижней челюсти, и по обе стороны его пухлыми подушечками возвышались ядовитые железы.