– У меня выбора не было.

– Брось! Выбор всегда есть! – со знанием дела заявила адвокат Ильющенкова. – А что, Пират тебя замуж еще не позвал?

– Ему пока не до женитьбы. Он под капельницей лежит, – поглощая яблочный штрудель, хмыкнула Маргарита.

– Да, капельница – это плохо для потенции. Отвлекает. Хотя, судя по его виду, у него всегда плохо с потенцией…

Маргарита уставилась на сестру.

– С чего ты взяла? – Мысль, что Валька проверила потенциал моряка, обожгла.

– Если у мужчины алкогольная зависимость, ему вообще не до женщин, – со значением заведя к потолку глаза, объяснила Валентина.

Личный опыт замужества Маргариты свидетельствовал об обратном, но с Валентиной спорить было бесполезно.

– Ну, вот видишь! И что у меня в сухом остатке? Придется возвращаться к Зинке и гнать самогон!

– По мне уж лучше замуж за Пирата!

– За импотента?! – не поверила Маргарита.

Галкина совсем запуталась: если у Вальки с морским офицером что-то было, то зачем она подсовывает моряка сестре?

– Знаешь, за это, по крайней мере, статьи нет!

«Нет, Валька не такая». Маргариту кидало то в жар, то в холод.

– Слушай, бывшая жена Пирата сказала, что он упрямый как осел. Ужасный человек. Характер отвратительный.

– Так это и без жены понятно, ты подбородок его вспомни.

– Я и не забывала, – буркнула Галкина.

– Кстати, ипотечную контору трясут, – за жюльеном сообщила адвокатесса, – там очень интересные факты вскрылись.

– Какие?

– Риелторское агентство, ипотечное и коллекторское – все в одних руках, все принадлежит Станиславу Буйневичу. А связи у Буйневича – сплошь криминальные. Твой Артюшкин – балбес, каких поискать. Мне его даже жалко. Банкир может Игоря потянуть следом за собой, а это от трех до шести с конфискацией.

Сестры помолчали.

Валентина, конечно, блестящий адвокат, она найдет способ свалить вину на Игоря или на Стасика, найдет статью, оправдывающую глупость сестры, камня на камне не оставит от агентств Буйневича.

Опять в душе Маргариты проснулись сомнения: имеет она право жаловаться, обращаться за помощью к правоохранительным органам? На что жаловаться? Нарушение условий договора? Буйневич его не нарушал.

Сговор? Мошенничество? Вымогательство путем введения в заблуждение? Шантаж?

Не было ни мошенничества, ни шантажа, ни вымогательства. Был сговор, но не жалких деляг – Буйневича и Артюшкина, а небесных сил против Галкиной Маргариты, рабы Божьей. За ту женщину, у которой Маргарита покупала квартиру, например. Галкина вспомнила корыстную радость, охватившую ее в момент сделки. Женщине нужны были деньги на операцию ребенку, а Маргарита воспользовалась этим.

А может, небеса ополчились на Марго за страдания и боль другой женщины, у которой Галкина много лет назад хотела увести мужа?

Тяжесть разлеглась на сердце не знающей отказа, избалованной, капризной кошкой. Только прогонишь, она тут как тут, и с каждым разом прогнать обнаглевшего зверя все труднее.

– Валь, нарисуй куклу, – брякнула ни с того ни с сего Галкина.

– Что? – Брови Валентины поползли на лоб. – Что ты сказала?!

– Куклу нарисуй!

И сестры покатились от смеха.

– У тебя нет знакомых на железной дороге? – отсмеявшись, решилась Маргарита.

Собственно, почему бы не устроиться на работу, используя связи адвокатессы? Пусть нарисует куклу!

– Зачем это тебе?

– Буду ездить, пока не выплачу кредит.

– Очередная блажь, – вынесла вердикт Валентина. – Могу попробовать, но от самой себя бегать бесполезно, если ты не в курсе.

Губы Маргариты скривились.

– При чем здесь это?

– А что при чем?

– Ладно, проехали, – отмахнулась Марго.

– Ты так и будешь голову в песок прятать?

– Валь, я любила свою работу и больше ничего не умею, только летать или… ползать. Проводницей.

Валентина насупилась, как в детстве. Вытаскивать, отмазывать, спасать – это по ее части, это ее гражданский долг, но как хочется, чтобы хотя бы близкие и родные не нуждались в ее профессиональных навыках.

– Хорошо, что у меня только одна сестра, – вздохнула она.

Адам дремал. Заросшее щетиной лицо казалось угрюмым, а подбородок на похудевшем лице – выдающимся. В расстегнутом вороте казенной пижамы курчавились темные волосы, открывался отличный вид на грудную мышцу.

Маргарита споткнулась взглядом о холмистую грудь моряка, смутилась и сунула нос в сумку.

Адам проснулся, разбуженный движением воздуха, но глаза не открывал, из-под ресниц, как пацан, с любопытством подглядывал за Маргаритой.