Это слишком уж невероятно и, должно быть, ошибка. Наверняка. Но как бы сильно ему ни хочется возмутиться и назвать все это чушью, он должен сохранять спокойствие. Результаты анализов могут быть ошибочными, но если нет, он должен знать, чем это для него чревато.

— И чего СРП хочет от меня? — спросил он охрипшим голосом. — Поясни.

— Надо взять еще анализы. Провести исследования.

— То есть опять будете копаться и ковыряться во мне.

Эрик этого не отрицал.

— Ничего подобного никогда раньше не было.

Да, и Кайнан не вчера родился. СРП не посылает вооруженный отряд, чтобы схватить кого-то для обследования.

— Что еще?

Жилка на лбу парня запульсировала, и Кайнан понял, что это козырная карта Эрика, которую он должен разыграть только в самом крайнем случае.

— Иисусе, надеюсь, это не какое-нибудь дурацкое пророчество. Потому что они никогда не имеют смысла и никогда не сбываются…

Он осекся, встретившись с серьезным взглядом Эрика.

— Это больше чем пророчество, Кай. Мы говорим о некой тайне библейского масштаба. И ты можешь стать ключом.

— Ключом к чему?

— К концу света, — мрачно изрек Эрик. — Армагеддону.

Эта «бомба» Эрика сотрясла Кая до основания. Голова его дернулась назад, и с минуту он стоял как вкопанный, слишком ошеломленный или испуганный, чтобы говорить, двигаться или дышать. Наконец, когда легкие начали гореть, он втянул воздух и попытался взять себя в руки.

— Дай мне минуту.

Подкашивающиеся ноги понесли его в кухню.

Джем встретила его с глазами на мокром месте и дрожащим подбородком. Она все поняла.

— Ты уходишь.

— Да.

Невозможно было ничем смягчить удар. Хотя он и не ожидал, что это так больно. Только-только начал он приводить в порядок свою жизнь, только-только рана наконец-то затянулась, как все снова полетело в тартарары. И хоть он и не готов поверить Эрику на слово, но игнорировать это нельзя.

— Мне очень жаль, Джем.

Он поцеловал ее, вложив в этот поцелуй все свои чувства. И ушел.

Прошел почти месяц после последнего полнолуния — первого превращения в оборотня для Шейда и двенадцатого — для Руны. До окончания лунной фазы осталась всего одна ночь, после чего Шейду введут вакцину против ликантропии. Но это будет ее тринадцатое превращение, и хотя многие люди считают это число дурным предзнаменованием, у Руны всегда было наоборот.

«Тринадцать» — ее счастливое число, поэтому она не могла понять, почему в последнее время ее терзает какое-то смутное беспокойство.

Даже Шейд в последние пару дней вел себя странно: был особенно внимателен и не отходил от нее ни на шаг. Если б его не вызвали в больницу по какому-то срочному делу, он бы не выпустил ее из виду. Он хотел, чтоб она поехала с ним, но поскольку до полнолуния оставались считанные часы, ей следовало подготовиться.

Улыбаясь, она подошла к дому. Их гнездышко, или, скорее, логово. Шейд продал свою городскую квартиру, и теперь они проводили большую часть времени у нее дома, хотя иногда, когда Руна была в чересчур игривом настроении, они на несколько дней уединялись у него в пещере.

Шейд хотел бросить пещеру, но Руна убедила его этого не делать. После кое-каких изменений в интерьере, что означало избавление от большинства, но не всех, его игрушек, местечко стало по-домашнему уютным. Она приятно удивила его, разузнав все о его родне по материнской линии и наполнив пещеру картинами амберов и плетеными ковриками. Когда Шейд увидел, что она сделала, то от наплыва чувств не мог вымолвить ни слова, а лишь привлек ее в свои объятия и держал так долго и крепко, словно никогда не собирался отпускать.

Что ее вполне устраивало.

Мобильный зазвонил, когда Руна поднималась по старым деревянным ступенькам. Телефон нетерпеливо трезвонил, пока она ставила пакеты с продуктами на крыльцо и доставала его из кармана ветровки. Судя по мелодии, это был брат.

— Привет, Эрик. Ты уже дома?

Он приезжал в гости, а сегодня вернулся на свою базу.

— Ага. Пятнадцать минут назад сошел с самолета. — Гудение транспортера для выдачи багажа заставило его говорить громче. — Укусила бы ты меня, что ли, чтоб я мог пользоваться Порталом. Куда быстрее, чем самолет.