– Весело рассуждаешь.

– Жизнь весёлая, – широко оскалился кузнец.

– Колесо посмотришь?

– Чего же не взглянуть. – Кузнец поднялся, и шерстяной плащ мягко соскользнул с него, открыв круглые обнажённые плечи.

– А переночевать тут есть где?

– У меня и заночуйте, сударь, если не брезгуете. – Он указал сильной рукой на приземистый домишко, приютившийся возле кузницы и обнесённый аккуратным деревянным забором

– С удовольствием. – Ван Хель обернулся к Шарлю: – Спрыгивай с телеги, Толстяк. Отдыхать пора.

– Хвала Господу, – забормотал радостно Шарль и, тяжело перевалившись через борт повозки, плюхнулся обеими ногами в глубокую вязкую лужу, и если бы его кожаные боты не были туго перетянуты сверху толстыми ремнями, он наверняка зачерпнул бы изрядную порцию грязи.

– Сколько же нам ещё до владений графа? – спросил Шарль, когда седьмой день их путешествия подходил к концу.

– Ты утверждал, что нам ехать пять дней.

– Мне так говорили…

– Доберёмся до какого-нибудь хутора и там спросим.

– Мы сегодня весь день никого не видели. А эта дорога ведёт неизвестно куда. Мы заблудились!

Было холодно и ветрено. Кое-где в лесу и на дороге виднелись белые пятна снега.

– Я продрог насквозь, – пожаловался Шарль.

– Хорошо, что похолодало. Дорога застыла, грязи нет совсем, – сказал Хель.

– «Хорошо, что похолодало», – передразнил Шарль. – Не понимаю, как ты умеешь обходиться без плаща.

Телега загромыхала, переваливаясь на закостеневших комьях земли.

– Как бы наше колесо опять не разболталось, – заволновался Толстяк.

– Если бы не твоё жирное пузо, колёса выдержали бы и не такую дорогу, – оглядывая темневший вокруг лес, ответил Ван Хель.

– А не перекусить ли нам? – предложил Толстый Шарль.

– Ты способен думать о чём-нибудь, кроме своего брюха?

– Думать можно о чём угодно, но моё брюхо всё время напоминает о себе настойчивым урчанием…

– Чёрт с тобой.

Ван Хель остановил мула и спрыгнул на землю. Расправив плечи, он постоял несколько мгновений, прислушиваясь.

– Что такое? – Шарль вскинул брови.

– Какой-то шум в лесу.

– Далеко ли?

– Далеко, – ответил Хель, продолжая вслушиваться. – Не пойму.

– Мало ли что там… Олени дерутся… Эх, сейчас бы свежей оленины!

Ван Хель кивнул и стал собирать хворост, бросив через плечо:

– Может, ты соизволишь спуститься на эту грешную землю, Толстяк, и поможешь мне развести огонь?

Шарль шумно завздыхал и тяжело спрыгнул с повозки.

– Не жалеешь ты меня, Хель. Требуешь от меня чего-то и требуешь, а у меня такое слабое здоровье.

– Брюхо твоё надрывает тебе здоровье…

Тут Ван Хель, прижав к груди подобранные ветви, опять прислушался. Беспокоивший его шум стал громче. Хель бросил хворост и вперил взор в лесную чащу. Звуки становились ближе и громче с каждой секундой. Постояв несколько мгновений неподвижно, Ван Хель вдруг круто развернулся и закричал:

– Шарль! Быстро в повозку!

– Что?

– Лезь в повозку! – повторилась команда.

– Зачем? То слазь, то залезь!

– Прячься! Вепрь!

По характеру стремительно нараставшего шума Хель безошибочно определил, что сквозь лесную чащу мчался огромный кабан. Его кто-то гнал. Возможно, шла охота, и затравленный зверь нёсся сквозь заросли напролом. Где-то далеко раздавались людские голоса, гулко расплывавшиеся над лесом.

Шарль торопливо двинулся к повозке, приподняв полы рясы. Когда он уже вскарабкивался на телегу, из леса, громко топая, вырвался гигантский кабан. С его высокой рыжей щетины, стоявшей дыбом на спине и похожей на жёсткую гриву, сыпалась налипшая хвоя и труха древесной коры. Животное вильнуло, не останавливаясь, и бросилось к телеге, где испуганно встрепенулся мул. Судя по сильному запаху навоза, исходившему от кабана, этот зверь устроил себе логово где-нибудь возле деревни близ свинарника в навозной куче, чтобы насладиться теплом. Вероятно, там его и спугнули проезжавшие всадники и начали погоню, заставив зверя броситься наутёк и мчаться напролом сквозь такие заросли, которые для лошадей были непроходимы. Но сейчас, когда на лесной опушке перед очумевшим животным оказалось лишь два человека, кабан решил отыграться за свой нарушенный покой и метнулся для начала к телеге. Испуганный голос Шарля привлёк его внимание. Вепрь тряхнул своими большими ушами, зычно хрюкнул, словно рявкнул, и ударил могучей головой в колесо. Повозка вздрогнула, и Толстый Шарль едва не вылетел из неё. Мощное тело вепря, покрытое чёрным подшёрстком, было похоже в сумерках на сгусток ожившей тени, невероятно юркий и страшный. Все дикие свиньи весьма неуклюжи, но очень быстры и сильны. Ударив плечом в колесо второй раз, вепрь сломал две деревянные спицы. Шарль не удержался на ногах и рухнул на дно телеги, отчаянно закричав и дёрнув на себя вожжи. Испуганный мул, неуверенно топтавшийся на месте, рванулся вперёд, но уже на втором его шаге повреждённое колесо повозки издало громкий треск и переломилось в ободе. Мул бешено забил передними ногами и заревел, стараясь сдвинуть перекосившуюся телегу, но это ему не удалось. Зато рассвирепевший кабан теперь направил всю свою силу против несчастного мула, лишённого возможности спастись бегством от ярости обезумевшего зверя. Длинные и чрезвычайно острые бивни вепря с лёгкостью вспороли мулу брюхо, вытаскивая наружу кишки. Кабан, словно выплёскивая свою ненависть на всё, что имело отношение к человеку, снова и снова ударял запряжённое животное, которое пыталось лягаться, но копыта его лишь один раз слегка задели кабана.

С момента появления вепря на опушке прошло не больше минуты, но для Шарля это время вытянулось в вечность. Увидев, что Шарлю угрожает серьёзная опасность, Ван Хель решил, что надо действовать, и выхватил меч, лежавший в закреплённых на спине ножнах. Примериваясь, как удобнее подступить к метавшемуся взад и вперёд грозному зверю, он сделал несколько шагов по направлению к завалившейся набок телеге и остановился.

В следующее мгновение вепрь увидел его и, не замедляя своих движений, молниеносно повернулся и бросился на нового врага. Кабану оставалось сделать последний рывок, чтобы свалить стоявшего перед ним человека, когда тот внезапно подпрыгнул, сделал переворот через голову и в прыжке рассёк могучую кабанью холку. Зверь оглушительно завизжал, остановился на несколько секунд, дико мотая головой и разбрызгивая вокруг себя кровь, затем опять сорвался с места и ринулся на человека. В этот раз Ван Хель лишь немного отпрянул в сторону, присел и, стремительно опустив руку почти к самой земле, подсёк мечом переднюю ногу кабана. Тот споткнулся, кубарем покатился по мягкому мху, попытался подняться, ткнулся тяжёлой мордой в камень, но всё же заставил себя развернуться и прыгнуть к человеку, свирепо хрипя. Хель ловко отстранился и очередным ударом отсёк вторую переднюю ногу вепрю.