Мерлин ответил:

«Артур – владыка ваш и всей Британии, король королей, государь государей, спаситель и охранитель жизней ваших, наполняющих ваши бренные тела. Но я говорю о том, кто спасёт ваши души и кто подарит вам жизнь вечную, если вы последуете за ним».

Люди недоумевали:

«Отцы наши и деды учили нас, что мы живём вечно. Ты и сам начал речь свою с этого. Что же теперь стало угрожать нам настолько, что души наши вдруг должны умереть будут? Что изменилось в мире? Ужели порядок вещей нарушен? Ужели рыбы стали летать, а птицы плавать у дна озёр? Или ты только пугаешь нас? Если так, то зачем? Или же мы не понимаем твоих слов?

Ты распорядился поставить огромный крест возле священной рощи. Мы видим в этом кресте символ меча, воткнутого в землю, как это с давних времён принято делать, присягая королю. Но ты опять и опять повторяешь, что крест этот означает новую веру. Откуда же взялась новая вера, если ничто в мире не изменилось? Мы едим, пьём, любим друг друга, ходим войной на врага, рождаемся и умираем. По праздникам мы разговариваем с душами умерших. Всё происходит, как происходило не одну тысячу лет. Даже римляне не вытоптали нашу веру. Почему вдруг мы должны уверовать во что-то новое. Нет в мире ничего нового. Жизнь бежит по кругу, и боги наши следят за тем, чтобы всё оставалось на своих местах».

Опечалился Мерлин, услышав такие слова, и изрёк:

«Не сейчас, но позже поймёте вы меня. Наступит час, и ваши глаза откроются и узрят истину»…

Граф Робер де Парси решительно шагал по тёмному коридору, позвякивая пряжками ремней. Его лысый череп с растрёпанными за ушами остатками жидких волос отражал свет факелов, расставленных вдоль коридора и лестницы на расстоянии десяти шагов. За графом спешил молчаливый слуга.

– Вы готовы, мессир? – громко спросил граф, шумно входя в комнату Ван Хеля.

– Я всегда готов, ваша светлость, – отозвался Ван Хель с учтивым поклоном.

– Тогда спускайтесь во двор. Больше я не намерен откладывать. Сегодня же выступаем в поход.

– А как же барон де Белен?

– Жду его с минуты на минуту. Но превыше всего я надеюсь на вас, мессир. – Граф почти угрожающе посмотрел Ван Хелю в глаза. – На пути к Граалю нас могут поджидать самые невероятные препятствия. Я убеждён, что будут и такие, с которыми не справится никто. Только ваша рука, только ваш сказочный воинский талант сумеет одолеть демонов, которые захотят остановить нас.

Ван Хель молча поклонился. Граф шумно тряхнул плащом, намотанным на руку, и вышел. Слуга бесшумно скользнул за ним.

Ван Хель осмотрел комнату, где ему вольготно жилось последние несколько месяцев, и улыбнулся. «Что ж, опять берёмся за оружие».

Граф де Парси тронулся умом, в этом не сомневался почти никто. Рассказанная Фродоаром история о таинственной чаше настолько поразила воображение графа, что он только и говорил о необходимости разыскать чудесный сосуд. По завершении турнира Робер де Парси стал готовиться к походу. Барон де Белен, к которому он с готовностью прислушивался, поначалу старался отговорить графа от безумной затеи.

– Ваша светлость, неужто вы всерьёз поверили в существование этой сказочной чаши?

– Фродоар погиб из-за того, что проболтался нам об этом священном сосуде, – настаивал граф.

– Фродоар всего лишь выпил лишнего перед турниром и оказался чересчур неповоротлив в сватке, – парировал де Белен.

– Барон! Я отправляюсь на поиски Грааля.

– Ваша светлость, даже если этот кубок и впрямь существует, зачем он вам? Для чего вашей светлости понадобилась языческая посудина?

– Я найду Грааль во что бы то ни стало! Моё сердце пылает священным огнём. Я чувствую, что призван для свершения этого подвига, и хочу посвятить его святой католической Церкви! Я вручу Грааль епископу, а Церковь пусть решает, что это за реликвия – языческая, еретическая или христианская. Это будет мой вклад в дело крестового похода. Готовьте своих людей, барон!

Услышав о намерениях графа взять с собой Ван Хеля, Изабелла встревожилась. Они говорили об этом почти ежедневно, а сегодня пришла пора прощаться.

– Всё будет хорошо. Нет причин для волнений, – успокаивал Ван Хель её, однако несчастная девушка почему-то продолжала испытывать страх перед этим походом.

– Сердце подсказывает мне, что вам грозит опасность, – шептала она.

– Изабелла, мне ничто не грозит. Хотите я открою вам тайну?

– Какую? – взглянула она на него с надеждой.

– Я неуязвим.

– Неуязвимых людей нет.

– Тогда почти неуязвим. Поверьте мне и успокойтесь.