Поттер заорал так, словно в него воткнули нож.

И нервы у Драко сдали. Выронив перо, он зажал ладонями уши, затопал ногами и, зажмурившись, завизжал:

— Заткни–и–и–и–ись!!!

За собственным криком он пропустил тот момент, когда перегораживающая вход в комнату плита с глубинным скрежетом отползла в сторону и на пороге возникла коренастая фигура в затасканном плаще, волокущая за собой нечто… скажем, агрегат неизвестного назначения.

— Силентио! — спокойно изрек Аластор Моуди, тыкая в невменяемого Малфоя волшебной палочкой, и комната погрузилась в гробовую тишину. – От–так. Уже лучше.

Он повернулся, закрыл дверь и принялся обозревать помещение заинтересованным взглядом. Искусственный глаз бешено вертелся в глазнице. Настоящий очень скоро остановился на распростертом на плите теле Гарри Поттера: одна ладонь в ширинке, с другой в чашу стекает кровавый ручеек, голова перекатывается из стороны в сторону, на груди свежие порезы. М–да, зрелище.

— Экспеллиармус, — будничным тоном произнес Моуди, и палочка из пальцев остолбеневшего Малфоя вылетела и покатилась по полу. — Фините Инкантатем! — это уже в сторону Гарри. Впрочем, с ним перемен не произошло.

— Кажется, успел, — удовлетворенно сказал Моуди.

— Как вы вошли? — выдохнул Драко, отчетливо ощущая шевеление волос на затылке: все пропало, все рухнуло, он уже мертв…

— Все? Проорался? Фините Инкантатем! А теперь повтори вопрос, — велел Моуди.

— Как вы вошли? — пискнул Малфой.

— Через вход, — Моуди ткнул большим пальцем себе через плечо. — Еще вопросы?

— Не убивайте меня, я не хотел, меня вынудили…

— Еще одно слово — и я тебя заткну, — пообещал Моуди. — Значит, Поттер… Мерлинова борода, ты мог подобрать кого-нибудь попроще, гаденыш? Почему Поттер? Ни иммунитета, ни выдержки. Он должен был за тобой следить, а не корчиться тут на алтаре. Если он сегодня умрет, не только я, но и вся магическая общественность с тебя живого шкуру сдерет полосками, ты это понимаешь, сучонок? А после отдаст дементорам. И люди будут покупать билеты, чтобы посмотреть, как из тебя высасывают душу. И кидать тухлыми яйцами с трибун.

— А? — заскулил Малфой. — Что?

— Я тебе пять человек прислал, а ты выбрал Поттера! Как он тебя еще не порвал? Хотя, — Моуди принюхался, — афродизиак, конечно. Ничего умнее не мог придумать.

— Это обряд! — выпалил Малфой. — Я здесь ни причем.

— Да ты всегда ни причем. Ладно, хватит. Поттер так Поттер, какая, к Мерлину, разница, кого спасать. Заканчивай свой ритуал.

— Ы–ы–ы? — У Малфоя отвисла челюсть.

— И не строй из себя имбецила, я прекрасно знаю, что ты не просто хитрая, но еще и умная тварь, Малфой. Поэтому бери свое перышко и заканчивай. Только перевяжи ему руку, пока не истек кровью. Или это тоже по обряду положено?

— Н–нет, — выдавил Драко.

— Ну и чудненько.

Малфой не опустился — почти рухнул перед алтарем на колени. Моуди сунул ему в руки неизвестно откуда взявшийся кусок ткани и пронаблюдал, как он затягивает узел чуть выше порезанного поттерова запястья.

Старый черт Моуди был на его стороне! Он все знал про обряд! Он подстроил так, чтобы у Драко под рукой оказались кандидаты на роль жертвы. И теперь, проникнув в поместье сквозь самую навороченную магическую защиту, он разрешает ему завершить начатое!

Драко торопливо поднял стальное перышко.

* * *

Что-то ткнулось в висок и заурчало. Прыгнуло на спину и завозилось, покусывая за плечо, дергая за волосы, настойчиво оттягивая ткань блузки.

— Гарри, — прошептала Луна непослушными губами. Боль пронзила челюсть, подсохшая на губе корка треснула, и из-под нее потекла свежая кровь.

— Гарри?

Луна с трудом приподняла голову — та будто превратилась в пульсирующий болью чугунный шар.

Ответа не последовало. Предметы перед глазами двоились и расплывались, головокружение было нестерпимым, и Луна снова уронила голову на покрывало, показавшееся ей каменным.

— Р–р–р, — послышалось рядом, и Луна разлепила веки, сфокусировала взгляд на чем-то смутно знакомом. Поочередно моргая всеми четырьмя глазками, на нее смотрела "Чудовищная книга о чудовищах". Отростки–лапки, обрамляющие переплет, нетерпеливо подрагивали, застежка с выбитыми зубами шамкала, точно силясь что-то сказать.

— Чудик? — пробормотала Луна. — Что случилось? Где Гарри?

Каждое слово отдавалось в голове болью. Луна вытащила из-под себя затекшую, практически потерявшую чувствительность руку, пошевелила пальцами и кое-как расстегнула ремешок на переплете. Книга раскрылась, зашуршала страницами и наконец замерла.

Луна напрягла зрение. Буквы и картинки расплывались перед глазами, в голову полезли воспоминания: Малфой с палочкой наизготовку, растерянный взгляд Гарри, в чью грудь угодило заклятие Империус, ослепительная вспышка боли и черный туман забвения. Пришлось подняться на локте, чтобы разглядеть, что написано в книге, и Луна отметила, что головокружение постепенно проходит, а отбойный молот уже не ударяет в виски, а лишь раскачивается.

— Лярвы, — прочитала Луна название главы, написанное жирным черным шрифтом. Сощурилась от нехватки света. В окно вливался мутный дождливый рассвет, угли в камине все еще тлели, заговоренные заклинанием. — От латинского larva — привидение, маска, личина. Чудовище, обитатель ада, порождение духа, не получившего должного погребения. Лярва бродит по ночам и насылает на людей безумие.