– Вы говорите, что у вас почти все получилось, но не хватило определенной степени точности.

– Да генерал, нам нужны более чистые материалы и более точная аппаратура. К сожалению, критическая масса в установке превысила расчетную.

– А что значит у вас, ученых, определенная степень точности? У нас, у военных, ошибка в десять процентов -- много. Не хотите ли вы сказать, джентльмены, что допускаете неточность в двадцать пять -- тридцать процентов?

В разговор вступил Сциллард. У этого человека "жилка уважения" к высоким военным чинам была не очень развита.

– Наша оценка верна с точностью до двух порядков, генерал.

Гровс высоко поднял брови:

– Два порядка? Как это надо понимать?

– Один порядок -- десять раз, два порядка -- сто раз,-- хладнокровно разъяснил Сциллард.

Генералу показалось, что его вышучивают. Но он сдержался.

– Физика, кажется, называется точной наукой?

– Тоже верно. Физика -- точная наука.

– А физические расчеты неточны?

– А физические расчеты неточны.

– Иначе говоря, вы мне предлагаете строить реакторы по производству плутония, существующие только в теории. И после провала уже второго эксперимента. Вы не находите, что в мире еще не существовало такого идиотского планирования?

Диверсию не заподозрил никто. Чтобы ее осуществить, надо было представлять атомные процессы лучше, чем ученые "Манхеттена" - то есть, иметь у себя более продвинутую атомную программу. А это представлялось абсолютно невероятным.

Кто сейчас в мире мог заниматься атомом? Британцы? Но они еще с сорокового года, передавали в США бесплатно, без всяких условий все свои военно-технические разработки, включая информацию и даже специалистов по своему ядерному проекту. А осенью сорок второго, в разгар "Битвы за Атлантику", находились в таком положении, что казалось бы, сама мысль чем-то не угодить дяде Сэму должна казаться им ересью.

Германия? Все помнили, что именно Рейх был первой державой, начавшей работы в этой области, еще до войны, летом тридцать девятого. Как доносила разведка, немцы делали ставку на тяжелую воду, а не на графит. Но также было известно, что в Германии есть сразу три атомные команды: военные, ученые (во главе с Гейзенбергом), и совершенно уж неожиданно собравшиеся "непризнанные гении" под эгидой Министерства Почты (столь странный выбор понятен, если учесть что по этому ведомству в Рейхе проходила радиоэлектроника, а потому имелась достаточная научно-производственная база). Так может быть, одна из команд обратила внимание на графитовый реактор, и добилась неожиданного успеха?

Прочих участников в расчет не брали. Достоверно было известно, что у русских никаких работ не велось еще летом сорок первого - и трудно было поверить, что страна, напрягающая все усилия, может позволить себе идти на столь большие траты, да еще добиться значительных успехов за короткое время. Возможности Японии, по промышленному и научному потенциалу уступающей любой европейской державе, даже Италии, вызывали лишь усмешку: страна, вкладывающая все ресурсы в третий военный флот мира, просто не потянула бы многомиллиардных затрат. В Италии, по утверждению маэстро Ферми, не осталось никого, кто мог бы поднять такой проект - и также остро не хватало ресурсов. Об оккупированной Франции можно было вообще не говорить, как и об игроках "второй линии" - Швеции, Швейцарии, Испании.

Так значит, не диверсия, а неизвестный физический процесс?

В канун Рождества в Вашингтоне в автомобильной катастрофе погиб сенатор Трумэн. Поскольку он был совсем уж незначительной политической величиной, никому не мешавшей (характерная деталь - в знакомой нам реальности о "Манхеттене" ему было сообщено лишь после смерти Рузвельта, уже в сорок пятом), то это происшествие прошло почти незамеченным. Как показало следствие, сенатор был в изрядном подпитии, и сел за руль - со всяким бывает, не повезло.

А вот злодейское убийство коммандера Риковера вызвало много шума, особенно в военно-морских кругах. Сорокадвухлетний офицер Корабельного Бюро успел своей принципиальностью нажить множество врагов среди подрядчиков, да и чего греха таить, среди вашингтонских бюрократов. Ну а там, где крутятся и распределяются очень большие деньги, правит закон джунглей, и это будет еще мягко сказано! Так что полиция сбилась с ног, отрабатывая версии. И не вина полисменов и контрразведки, что они не могли знать истины - именно Риковера в другой истории заслуженно назовут "отцом американского атомного флота", с учетом того, что сделал, отстоял, буквально вытянул на себе лично он. Родившийся когда-то в Российской империи, в еврейской семье, эмигрировавшей в Америку перед той, прошлой Великой Войной - и достигший много исключительно своим трудом, талантом и упорством.