Партийное собрание собрал новый комиссар полка. Разговор был о том, почему полк не выполнил задачу. Видно было по всему, что комиссар в горах никогда не был, впрочем и как предыдущий командир, и комиссар. Но о мёртвых либо ничего, либо хорошее. Нас ругали, а мы молчали, опустив головы. Нам говорили правильные красивые слова, а мы знали, что нас разбили поротно, оставили без связи, артподдержки, что у бойцов не было спальных мешков, что два максима не могут обеспечить достаточную плотность огня и не могут стрелять вверх. Что автоматического оружия у нас практически не было. В общем, я не выдержал. "Разрешите, товарищ полковой комиссар?" "Ну, если у вас есть что сказать в своё оправдание, товарищ сержант!" "А я не собираюсь оправдываться! От моей роты осталось трое, но позицию мы удержали! Вот только воевать так дальше нельзя, товарищ полковой комиссар!" "Давно на фронте?" "С Финской." "А у нас?" "С июля. До этого - Ленинградский фронт." "А, это из 7-го ГСП! Ну, давай! Что хотел сказать?" И тут меня понесло. Меня уже дергали за руку, видя как лицо комиссара наливается кровью, но я отмахивался и продолжал говорить. "Прекратите эти пораженческие разговорчики!" - взвился комиссар, но его остановил новый командир полка: - "Подожди, Степаныч! Сержант дело говорит! В общем так! После собрания - ко мне!" "Есть, товарищ майор!"

С командиром мы разговаривали долго, почти до утра, и я начал собирать роту разведки. Мне разрешили взять к себе Юзу, к сожалению Пётр был в госпитале, воспользоваться трофейным вооружением и трофейным снаряжением. Людей отбирали из старослужащих, имевших разряд по альпинизму не ниже второго и прошедших августовские бои. Вскоре тридцать пять человек были экипированы, обучены. В группе было 12 пулемётов МГ-42 с оптическими прицелами, на треногах, 12 снайперских винтовок (у вторых номеров в пулеметных расчетах), 4 миномёта 50мм, 10 лошадей, маленьких, киргизской породы, и автоматы ППС у всех, кто не снайпер и пулеметчик. Командиром нам назначили совсем молодого лейтенанта, но он довольно успешно командовал взводом в августе на соседнем участке. Мы обстоятельно обсудили с ним будущую тактику и вероятные задачи. Бои за перевал не прекращались ни на минуту. Но мы находились на формировании.

15 сентября получили приказ выдвинуться на исходные и сменить 121 ГСП, который неделю назад сбил немцев с перевалов. Они отошли и закрепились на позициях ниже у кромки леса...

Первое задание: немцы оставили наблюдательный пункт на горе Бу-Ульген и каким-то образом его снабжают. Уничтожить!

Сидим, ломаем головы: Надо рассчитать точно, потому как сверху всё видно и передвигаться придётся ночью. Заходить придётся слева, прикрываясь жандармами. Снабжение идет с северного склона, он крутой, но навесить верёвки можно. Интересно, а как они там греются? Две ночи подбираемся к Ульгену: 4 связки: два пулемёта, две снайперки, два миномёта. Подъём по гребню особых проблем не доставил. Оставил наблюдателя-корректировщика с "северком", а сами вошли в "мёртвое пространство" под вершиной и 6 минами накрыли НП. Затем был штурм вершины наперегонки с немцами с севера! У них зажало блок! Несколько противотанковых гранат бросаем в их лагерь под вершиной, остальных добивают снайпера. Находим две дырявые палатки (сами постарались, зашьём), радиостанцию, два МГ, бензиновый генератор, запас бензина в канистрах, примусы и продукты, патроны, гранаты. Трое остаются на вершине, связываем верёвки и организовываем "перила" на южный склон. Докладываем в полк: "Задачу выполнили." Снизу, нам на встречу, поднимается рота нашего полка. И опять плохо экипированная! Они будут обеспечивать оборону НП. А нам новая задача: немцы повезли мортиры к перевалу и начали обстреливать его.

В горах всё просто: кто выше, тот и прав! Но немцы ведут активную разведку. У них постоянно летает "Шторх" и докладывает обстановку. Если что, то появлются "Лапотники". Нашей авиации не видно. Надо ждать нелётной погоды!

Через три дня пошёл дождь с мокрым снегом, началась гроза. Это обычное явление в этих местах. Вот только передвигаться - смертельно опасно. Но это лучше, чем под обстрелом или бомбёжкой. Выходим шестью тройками, т.к. надо перенести большое количество тола. К сожалению, одна тройка не доходит. Что произошло - никто не видел. Мы минируем карниз, как раз над батареей, отходим и сваливаем на неё каменную лавину. Больше батарея нас не беспокоила.

Затем несколько четвёрок, два по два, уходят в дальний поиск. Нужно разведать расположение немцев по дороге на Теберду. Иду с одной из них по правому хребту, спускающемуся к посёлку Домбай. Свежевыпавший снег очень сильно тормозит движение. Хорошо, что хоть ветер сильный и сразу заносит следы. В двух местах в ножи взяли НП противника. Если так дальше пойдёт, то придётся поворачивать назад: не пройти! Но больше никого не обнаружили. Легли на днёвку над Домбаем, ведём наблюдение. Немного далековато, но видно хорошо. Сильных укреплений нет. Сплошных траншей - тоже. Несколько сложенных из камней капониров, слегка замаскированных, КПП у дороги с пулемётными гнёздами. Видимо радиостанция и генераторная рядом. А с этой точки вниз идёт отличный спуск! Отсюда на лыжах - минут пять-семь и в дамках!Ё-моё! Так! Дожидаемся ночи и уходим на соседний склон! Возращаться надо по другой тропе!

Ночи мы не дождались. Сзади на гребне появились "эдельвейсы". Около взвода. Идут прочёсывая оба склона. Боя не принимаем, и ползком спускаемся ниже на восточную часть склона. Там темнеет быстрее. Немцы уже совсем рядом: метров 700. Хорошо идут! Их практически не слышно. Но снега здесь нет, следов мы почти не оставили. Да и темновато уже. Не доходя места, где мы были на днёвке, останавливаются. Перекурили, поболтали. Что происходило на обратке видно не было. Развернулись и начали подниматься на гребень. А мы двинулись вниз. Назад шли двое суток. Доложились. Одна группа ещё не вернулась. Потом пришло сообщение, что они вышли на другом участке. Но больше мы их так и не увидели. Видимо их "прикарманили". Ведём активное наблюдение за противником. Наконец-то появилась артиллерия: гаубицы и минометы. Помогаем корректировщикам. После нашего появления обстрелы с гор, как на других участках, прекратились. Немцы себя вели смирно, но активно занимались минированием склонов, ведущих к ним от перевала, по ночам. Наконец-то доставили палатки и стали приходить караваны боеприпасами, начала накапливаться пехота.

А нас перебросили левее, в 121 полк, к Архызу. У них тоже к этому времени был сформирован похожая команда (сорок человек, еще не рота, но уже и не взвод). Нас стали именовать отдельной группой альпинистов. Те же задачи, но теперь у нас был собственный взвод связи. В основном, сбивали немцев с господствующих вершин и создавали наблюдательные и огневые точки. Обеспечивали их трассами для снабжения. У каждого наблюдательного пункта оборудовался лагерь охраны. И учили новеньких. После Архыза была Белая Речка, и так до самого Туапсе. В октябре меня наградили медалью ЗБЗ, присвоили звание младший лейтенант, т.к. Игорь, наш командир, не вернулся из поиска и меня назначили командиром. В начале ноября приехал Лаврентий Палыч Берия. Группа была возле НП, мы должны были вечером идти на Индюк. "Почему у них трофейные пулемёты? У вас что, генерал, со снабжением плохо?" "Это отдельная группа альпинистов!" - доложил генерал Леселидзе. "И что? Для них приказы не писаны? Сдать немедленно! На складах есть новые ДП с ленточным питанием!" "Разрешите обратиться, товарищ народный комиссар!" "Вы кто?" "Командир отдельной группы альпинистов младший лейтенант Матвеев! Мы не можем использовать ДП, так как у него нет места крепления для оптического прицела, а это снижает эффективность огня в горах в несколько раз. Кроме автоматчиков, все в группе имеют такие прицелы." Лаврентий Палыч посмотрел на меня. "И форма у него тоже немецкая!" "Товарищ народный комиссар!
– вмешался вновь генерал Леселидзе.
– Это лучшая группа фронта! Это они сделали плацдармы на всех перевалах от Клухора до Белой Речки! А сегодня идут брать Индюк." "А в тылах были?" "Так точно! До сорока километров углублялись!" "Интересно! И что там нам Линц готовит? Пойдёмте к карте, товарищи командиры!" "Давай, лейтенант, рассказывай, что видел." Пришлось рассказывать о немецкой обороне во всех точках, где бывал, показывать на карте, в одном месте добавить опорный узел. Берия вопросительно посмотрел на начальника штаба. "Товарищ народный комиссар! Сведения поступают постоянно. Что это такое и как устроено - ещё не ясно. Группа туда ушла, но ещё не вернулась! Доложат - нанесём!" "Ладно!!!
– раздражённо добавил Берия - послушайте, лейтенант. А где мы можем поднять на плацдармы танки? Кроме, как у Индюка?" "В Баксане!" "Это я знаю, нет, здесь, на левом фланге!" Тут у меня вырвалось: "Переход Суворова через Альпы! Вот здесь и здесь! Но, сапёры нужны. Бревна, тол, трактор с грейдером и двутавровые балки. Но, там же ещё и спускаться нужно! А состояние мостов не известно! Но танки немецкие там видел, Т-3. Кавалерией надёжнее!" "Кавалерию без танков, лейтенант, разметут, как только она спустится в долину... Леселидзе! Вы правы! Лучшая группа фронта! Но лейтенант сегодня никуда не пойдёт. У него другая задача. Свободны, лейтенант! Ждите указаний!"

Через час ко мне подошли майор и капитан, сапёры. "Нам поставлена задача укрепить дорогу на перевал Клухор. Приказано взять Вас, как проводника и инструктора по ГСП! Поехали!" Хорошенькое дело! По этой "дороге" ничего тяжелее "единорога" 1812 года никогда не ездило! Более-менее нормальная грунтовка заканчивается у "Южного приюта", дальше идёт фактически тропа до водопада на реке Клыч. Мост есть, но его грузоподъёмность явно маленькая. Затем тропа поворачивает и идёт по левому берегу Клыча. Местами сильно завалена камнепадами. Вся долина хорошо просматривается с вершин Клухор-Баши и Клухор-Кая. Немцев мы оттуда выбили ещё в сентябре и организовали НП на каждой из них. Но, это было в сентябре! Сейчас зима, и на этой высоте долго не продержишься. Посты могли снять, а вершины могли занять "эдельвейсы". И необходимо начисто ликвидировать даже возможность пролёта вражеской авиации. Устроить завал там проще простого! Так я познакомил сапёров с предстоящей задачей. "Тогда пошли в штаб!" Майор на ухо что-то доложил Леселидзе. Тот внимательно посмотрел на меня и обратился к Берии: "Лаврентий Павлович! Тут у альпинистов есть вопросы!" "Давай!" Я доложил обо всём. "Предложения?" "Придать сапёрам всю отдельную группу альпинистов и нужен авианаводчик! В первую очередь поднимать не танки, а легкие самоходные орудия. Главную опасность представляет собой серпантин на спуске и нужно что-нибудь дальнобойное, чтобы давить ОТ немцев. Хорошо бы иметь трал, как в финскую, немцы минировали подходы к их позициям, а сапёрам расчистить это сложно." "Всё?" "Палатки, спальные мешки, примусы и питание сапёрам. Там очень холодно и кислорода мало." "Леселидзе! Обеспечить всё, что просит! Смотри, лейтенант! С вас спрошу! Майор! В горах командует он. Слушать как меня! Действуйте. К 25-му доложить о готовности!