Страшно было в середине пути, когда лед стал утоньшаться. И мысль о том - что не пройдем, от берега до берега море не замерзло. Пришлось спешиваться и вести лошадей в поводу, выбирая путь буквально наощупь. И все равно, лед вдруг проваливался - и если людей обычно удавалось спасти, с помощью арканов и длинных веревок - то вытащить коней было невозможно.

Нас было почти четыре тысячи бойцов - и наверное, все десять тысяч, считая с семьями. На берег за Таганрогом вышли чуть больше пятисот. Причем из семей не спасся никто - последние сани и повозки не смогли пройти через слабый лед, когда очередной раз налетели штурмовики. Я видел, как плачут мужчины, потерявшие все - и кричат вслед самолетам, будьте прокляты!

Мы оказались единственной частью, сумевшей организованно выйти из того ада. Остатки дивизии, сохранившие однако боеспособность, и желание отомстить - но даже этого нам не было суждено. Генерал (не буду называть фамилии, чтобы не позорить честь германской армии) категорическим приказом отправил нас в тыл.

– Именно потому, что я наслышан о делах ваших башибузуков, герр Долль - сказал он - завтра они, в привычной манере, пробегутся по русским тылам, вырежут какой-нибудь госпиталь. И что после сделают с нами русские, когда возьмут в плен?

– Итак, штурмбанфюрер, я жду объяснений. Как научный эксперимент, исключительно важный для Рейха, был сорван из-за вашей халатности, глупости и неумения командовать вверенным вам подразделением.

– Но герр рейхсфюрер, все было сделано точно по приказу и согласно инструкции! Приказом прямо запрещалось наносить "жертвенным баранам" какие-либо увечья до момента начала.. Потому мы не решались сначала применять оружие..

– Батальон СС не мог справиться с толпой евреев? Вас отправить на стажировку в Дахау или Освенцим, чтобы вас там научили, как усмирять бунт?

– Герр рейхсфюрер, они дрались как дьяволы. Взбесившиеся дьяволы с ломами, лопатами и кирками. А нам запрещено было стрелять.

– А зачем вы дали им лопаты и ломы?

– Но, герр рейхсфюрер, так было в плане.. Который дал нам герр профессор..

– Это правда?

– Так точно, герр рейхсфюрер. Ритуал был разработан лично мной на основе подлинного манускрипта двенадцатого века, приписываемого придворному магу и астрологу императора Генриха Четвертого Гогенштауфена. Курган в центре, средоточие силы, и от него в форме свастики, четыре ветки жертвенных алтарей. Жертвы, пребывающие в полном здравии, должны умерщвляться в соответствии со знаками стихий. Первая четверть - сожжение, вторая - закапывание заживо, третья - утопление, четвертая - удушение. Что потребовало для подготовки определенного объема земляных работ.

– Благодарю. Штурмбаннфюрер, и вы не могли придумать ничего лучше, как заставить это делать будущих жертв, которым абсолютно нечего терять? И вы дали им ломы и кирки?

– Но герр рейхсфюрер, земля была твердой как камень! И мы так делали всегда! В России - и в гетто, и в партизанских деревнях. Смертники сами копали себе могилы, не доставляя нам неприятностей. Человеку свойственно до последнего момента надеяться, что все будет хорошо, и его пощадят - чем решиться гарантированно поставить на карту свою жизнь. И опыт показывает, что пары вооруженных солдат достаточно, чтобы контролировать десяток таких землекопов. Да ведь и в этот раз было так же, герр рейхсфюрер!

– То есть??

– Так ведь взбесились не все! А лишь ничтожная часть. Из тысячи четырехсот сорока активно сопротивлялись двадцать восемь! Из остальных же большинство просто пытались бежать, а многие сразу упали наземь и лежали неподвижно. Некоторые хватались за лопаты - но бросали их при первом же окрике. А эти даже не думали скрыться, а лишь старались убить как можно больше..

– Ну и?

– Герр рейхсфюрер, я действовал предельно быстро и четко, по уставу. Выделил одну роту на усмирение активных бунтовщиков, вторая рота преследовала и сгоняла назад разбегающихся, третья рота контролировала территорию. И смею заметить, что последние две задачи были решены эффективно. Подавляющая часть стада была усмирена без эксцессов.

– То есть вы хотите сказать, что целая рота СС не могла справиться с двадцатью восемью заключенными, с одними лишь ломами?