Было признано необходимым совместить функции министра обороны и министра внутренних дел, которые выпало исполнять энергичному и умелому генералу Голанцу Джексону. Его вооруженные силы в основном состояли из двух частей: Эсмаильского ослино-налогового подразделения и Акцизного артиллерийского корпуса с небольшим Исполнительным артиллерийским батальоном, присматривавшим за наследниками влиятельных фамилий. Задачей этих частей являлся сбор фондов, просвещенное использование которых так много сделало для поднятия авторитета президента Джексона у редких иностранных гостей столицы. В конце каждого финансового года всадники генерала Джексона седлали ослов и углублялись в окружавшие столицу земли, преследуя бегущее население, и возвращались в день подведения баланса, нагруженные имуществом наименее проворных. Кофе и шкуры, серебряные монеты, домашний скот и оружие доставлялись на государственные склады и проходили там сортировку. Потом выплачивалось жалованье, погашалась национальная задолженность в банке и в присутствии дипломатического корпуса производились пожертвования в пользу Общерелигиозных технических школ совместного обучения имени Джексона и других гуманитарных заведений. Когда была создана Лига Наций, Эсмаилия стала ее членом.

Можно утверждать, что при таком либеральном и прогрессивном режиме республика процветала. Правда, столица, Джексонбург, непомерно разрослась, и ее улицы и хижины были переполнены безземельными жителями как местного, так и отдаленного происхождения, а прилегавшие к ней территории обезлюдели, так что для добычи налогов генералу Голанцу Джексону приходилось трогаться в путь раньше и углубляться дальше. Однако на главной улице размещались агентства крупнейших фирм Европы и Америки. Более того, к побережью Красного моря тянулась железная дорога, дававшая устойчивый приток импортных товаров, которые избавляли эсмаильцев от необходимости производить то немногое, что они умели, а постоянно кренящийся торговый баланс выправлялся гибкой системой закона о банкротстве. В отдаленных же провинциях, непроходимых для генерала Голанца, эсмаильцы предавались исконным местным занятиям: разбою, рабскому труду и безделью, пребывая в счастливом неведении своей связи с городом, о котором лишь до некоторых доходили туманные и удивительные слухи.

Немногочисленных политических деятелей, попадавших в Джексонбург, встречали с почетом, развлекали, возили по городу, и они возвращались домой с благоприятными отзывами. Иногда в леса, граничившие с соседними доминионами, забредали приехавшие на сафари охотники, и если они возвращались домой, то до конца дней были обеспечены застольными анекдотами, а посему везде являлись желанными гостями… За несколько месяцев до поездки Таппока никто в Европе не знал о подводных течениях, будоражащих эсмаильскую политику. В Эсмаилии о них тоже мало кому было известно.

Все началось на Рождество со скандала в семье Джексонов. К Пасхе городу, который еще недавно был образцом взаимного согласия, грозила гражданская война.

Дело в том, что мистер Смайлз Соум стал лидером фашистов. Джексон лишь на четверть, он был по материнской линии внуком президента Самуэля Смайлза и на три четверти эсмаильцем. Кровное родство давало ему право на службу с приличным жалованьем, но в семье он котировался низко и занимал должность заместителя Директора общественной морали.

Ссоры в правящей семье были нередким событием. Они происходили обычно после похорон, свадеб и прочих совместных торжеств и неизменно заканчивались перераспределением государственных постов. О том, что мистер Смайлз недоволен своим местом в министерстве общественной морали, судачили на всех базарах, но когда он после рождественской стычки исчез из города, а затем издал манифест, который, по свидетельству его знавших, никак не мог написать сам, многие сошлись на том, что это не только нарушение прецедента, но и заря новой эры в истории Эсмаилии.

Вызванное им к жизни движение белорубашечников не имело корней в эсмаильской политике. Суть его сводилась к следующему: Джексоны исчерпали себя, они тираны и пришлые люди. Эсмаильцы — белая раса и под руководством Смайл за очистится от пигментной скверны. Джексоны лишили Эсмаилию участия в мировой войне, потому она не может пользоваться плодами победы. Вступив в Лигу Наций, Джексоны отдали Эсмаилию на откуп международным негритянским монополиям и тайному террористическому союзу негров-большевиков. На их совести — эндемические и эпидемические заболевания, поражающие скот, посевы и людей. Эсмаильцы, пожинающие плоды опрометчивости или невезения в финансовых и семейных делах, являются жертвами международного джексонизма и должны сплотиться вокруг Смайлза.

Реакции со стороны Джексонов не последовало. Жизнь в Эсмаилии текла по-прежнему, и купец-армянин с Главной улицы, выписавший большую партию белых хлопчатобумажных рубах, терпел убытки. Однако в Москве, Гарлеме, Блумсбери и Либерии заволновались. Джексоновский скандал, подхваченный сотнями прогрессивных изданий и кружками левого толка, обрел идеологические формы.

Смайлз олицетворял международные финансы, порабощение рабочих, власть духовенства. Эсмаилия была черной. Джексоны были черными, коллективная безопасность, демократия и диктатура пролетариата тоже были черными. Джексоны из этого мало что поняли, но результаты прогрессивной деятельности не замедлили сказаться. В пользу правящего семейства по английским церквам и университетам начали собирать пожертвования. Большой шум в Эсмаилии наделали три негашеные почтовые марки (по пенсу за штуку), присланные президенту «маленькой дочкой рабочего с Бедфордсквер». [21]

В крупных европейских городах как грибы повырастали «консульства патриотов», занявшихся контрпропагандой.

В Джексонбург устремились журналисты. Стоял сезон дождей, когда обычно жизнь замирала, но в этом году все было наоборот. К сентябрю дожди должны были прекратиться, и взамен, по всеобщему мнению, следовало ожидать войны. Так полагали за пределами страны, а пока эсмаильцы со свойственной их расе безмятежностью пожинали плоды нежданной удачи.