Шрифт:
— Видно, сегодня ничего не выйдет, — сказал Коркер. — Но по крайней мере ясно, что реакция простая. Я вполне могу написать, что правительство готово сотрудничать с демократическими державами в той мере, в какой это будет способствовать поддержанию мира и справедливости, но что оно уверено в своей способности поддержать порядок без иностранного вмешательства. У Коркера сегодня будет выходной.
Шамбл, продолжавший хранить молчание, тайком послал радиограмму, улучив момент, когда на радиостанции не было никого из коллег.
Дождь продолжат идти, а за днем и вечером последовали другая ночь и другое утро.
10
Уильям и Коркер отправились в пресс-бюро. Директора, доктора Бенито, не было, но какой-то клерк записал их фамилии в журнал и выдал удостоверения. Это были маленькие оранжевые карточки, первоначально предназначавшиеся для регистрации проституток. Место, оставленное для отпечатка пальцев, занимала теперь фотография, а наверху по-эсмаильски было написано: «Журналист».
— Что за тип этот Бенито? — спросил Коркер.
— Гад, — ответил Свинти.
Потом они поехали в британское консульство, расположенное в пяти милях от города, на территории посольства. Здесь им тоже нужно было отметиться и в придачу заплатить по гинее за штамп в паспорте. Вице-консул был молодым человеком с растрепанными рыжими волосами. Открыв паспорт Уильяма, он несколько секунд молча смотрел на него и затем сказал:
— Господи Иисусе, это ты, Червяк.
— Крыса, — сказал Уильям.
Они учились вместе в школе. Коркер с интересом наблюдал за ними.
— Что ты тут забыл? — спросил вице-консул.
— Я, оказывается, журналист, — ответил Уильям.
— Умора! Поужинаешь со мной?
— Да.
— Сегодня?
— Да.
— Отлично.
Когда они вышли, Коркер сказал:
— Мог бы и меня позвать, между прочим. Мне с ним есть о чем поговорить.
11
В обед бомба, подложенная Шамблом, взорвалась.
Телеграммы в Джексонбурге доставлялись нерегулярно и прихотливо, поскольку никто из рассыльных не умел читать. Обычно на станции ждали, пока накопится с полдюжины, а затем рассыльный слонялся по многолюдным местам до тех пор, пока не раздавал их все. Во время очередного обхода согбенный старый воин появился в столовой «Либерти» и вручил Коркеру и Уильяму кипу конвертов.
— Молодец, старина, — сказал Коркер. — Я с ними разберусь.
Воин получил на чай, поцеловал благодетелю колено, а Коркер, бегло просмотрев принесенное, сказал:
— Одна тебе, одна мне и по одной всем остальным.
Уильям вскрыл свою телеграмму и прочитал:
ОТСТАЕМ ПРОВЕРИТЬ ПЕРЕОДЕТОГО РУССКОГО ТРЕБУЕМ ПЛЮС СВИСТ.
— Будьте добры, переведите, — попросил он Коркера.
— Плохо дело, старина. Смотри, что в моей:
ЭХО ФОРСИРУЕТ ТАЙНОГО АГЕНТА МОСКВЫ БЫСТРО ИНТЕРВЬЮ БРЕД.
— Давай посмотрим, что у других.
Он вскрыл шесть телеграмм, прежде чем был пойман. Во всех было одно и то же.
Из «Гроша»:
ПРОСИМ ВЫЯСНИТЬ ДОСТОВЕРНОСТЬ ПРЕДПОЛАГАЕМОЙ СОВЕТСКОЙ ДЕЛЕГАЦИИ ТОЧКА ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ ЛЬГОТНОМУ ТАРИФУ.
Самую подробную получил Джейкс:
ЛОНДОНСКОЕ ЭХО СООБЩАЕТ ПРИЕЗДЕ РУССКОГО ПОСЛА ОРГАНИЗАТОРА ВОСКРЕСЕНЬЕ ПОД ВИДОМ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ЧИНОВНИКА ТОЧКА МОСКВА ОТРИЦАЕТ ТОЧКА ОПРОВЕРГНИТЕ ИЛИ ПОДТВЕРДИТЕ ФАКТАМИ.
Для Шамбла:
МИРОВАЯ СЕНСАЦИЯ ПОЗДРАВЛЯЕМ ПРОДОЛЖАЙТЕ ЭХО.
— Понимаешь теперь? — спросил Коркер.
— Кажется, да.
— Это наш дружок с бородой. Я так и знал, что мы из-за него еще хлебнем.
— Но он в самом деле работает на железной дороге. Я видел его сегодня на вокзале, в кассе, когда ходил узнавать насчет багажа.
— Никто и не спорит! Конечно, он железнодорожник, только сейчас это значения не имеет. Шамбл застолбил сюжет. Теперь нам надо найти красного агента или застрелиться.