— Очень приятно! — ответила я и ласково улыбнулась «зайке». — А как вас зовут?

Парень изумленно на меня глянул и баском ответил:

— Толя.

— Да у вас имена созвучные! — засмеялась я. — Присаживайтесь к нам! Или хотите побыть вдвоем? Здесь атмосфера вполне располагает!

— Да мы уж лучше с вами! — заявила Тоня и уселась рядом со мной. — Предки из театра вернулись, вот мы и ушли.

— А Толя играет? — уточнила я, глядя на футляр от гитары, который он аккуратно поставил возле диванчика.

— Так… балуюсь, — слегка смутился он. — С Женей не сравнюсь! Он у нас известная личность. Можно сказать, звезда.

— Ой, не надо! — скривилась Тоня. — Ты ничуть не хуже играешь, да и петь умеешь! Толик и песни сам сочиняет! — сообщила она и округлила глаза.

— Может, исполнишь что-нибудь для нас? — предложила я и сделала невинное лицо.

— Здесь?! — испугался он.

— А что? Давай! — поддержала меня Тоня. — Здесь можно петь. Вон и сцена имеется.

Я с недоумением обернулась. И правда, в самом углу кафе оказался небольшой полукруглый подиум со стойкой для микрофона.

— Мы один раз видели, как девушка пела, — смущенно произнес Толя.

— Чего ты ломаешься? — раздраженно сказала Тоня и нахмурилась.

— Еще не хватало, чтобы вы поссорились из-за такой ерунды! — встрял Женя и встал. — Ты позволишь? — спросил он и взял гитару.

Толя кивнул. Женя ловко расчехлил гитару и прошел на сцену. К нему уже спешил администратор. Женя что-то ему сказал, тот закивал и заулыбался. Они подключили микрофон, Женя сел на высокий стул и начал настраивать гитару. Мы замерли. Я очень любила, как он исполнял свои песни, и уже давно не слышала, так что испытывала своего рода восторг предвкушения.

— Сонет, — тихо проговорил он в микрофон.

Мне хотелось, чтобы он спел что-то свое, но при первых же словах поняла, что он выбрал песню на стихи Грега. Я много раз перечитывала сборник «Капли крови» и знала его содержание практически наизусть. Как только Женя начал петь, в зале выключили свет, а официантки разнесли по столикам зажженные свечи. Атмосфера мгновенно изменилась. Из милой и уютной она стала романтично-таинственной.

Вновь посадил я зернышко любви.

Оберегал пробившийся росток,

Чтоб незаметным вырос меж людьми,

Чтоб поломать его никто не смог.

Любовь росла, укрытая от глаз,

Вдали от злых бесчувственных сердец.

А я все ждал, храня… И пробил час.

Она бутоном стала наконец!

Твой взгляд, как солнце, озарил бутон.

Я не успел укрыть его, спасти.

От ласки взгляда вдруг раскрылся он.

И начала моя любовь цвести.

Она цвела лишь только для тебя!

А ты ее сломала, не любя…

Последнее двустишие он повторил несколько раз. Его голос выражал такую грусть, что у меня сжалось сердце. Когда затих последний аккорд, в зале пару минут стояла тишина. Затем раздались аплодисменты и одобрительные возгласы.

— Просим! Еще! — услышали мы, но Женя встал, поклонился и ушел со сцены.

У меня комок стоял в горле. То, что он выбрал именно этот сонет, казалось неслучайным. Женя явно хотел дать мне понять, как на самом деле относится ко всему тому, что произошло между нами. Он приблизился к столику и замер. В зале зажгли свет. Я ощутила странное дуновение позади, вызвавшее неприятное волнение, словно ангел смерти пронесся за спиной.

— Мило! — услышала я знакомый голос и резко обернулась.

Возле нашего столика стояла Злата.

— Привет! — как ни в чем ни бывало сказала она и уселась без приглашения рядом со мной.

— Злата?! — хором воскликнули Тоня и Женя.

— А я что, так сильно изменилась? — ехидно поинтересовалась она.

— Н‑нет, — заикаясь, ответила Тоня и метнула на меня острый взгляд. — Просто странно снова видеть тебя в нашем городе.

Злата вздернула тонкие черные брови, ее глаза прищурились. Я с трудом выносила ее присутствие так близко. Энергия смерти исходила от нее, и я буквально задыхалась. Не выдержав, пересела на стул напротив. Толя тут же занял мое место к явному неудовольствию Тони.

— Может, меня все-таки познакомят с такой очаровательной девушкой? — спросил он и тут же представился: — Анатолий.

Злата обворожительно улыбнулась ему, он покраснел. Я наблюдала обычную картину: вампиры очаровывали людей с первого взгляда, и Толя не был исключением. Он не сводил глаз с бледного лица Златы и словно забыл о Тоне. Я помнила, как еще совсем недавно сама вот так же очаровывалась вампирами, ощущала притяжение к ним, восхищалась их красотой, казавшейся мне совершенной. Но сейчас я видела мертвенно-бледное лицо трупа с потухшими глазами, заполненными пустотой, ощущала мерзейшую энергию неживого существа, от которой меня мутило. И меня не могли обмануть ни утонченные, правильные черты лица, ни красивая фигура, ни обворожительная улыбка. Я застыла, с трудом удерживая себя в руках.