– Возможно, они питали симпатии к коммунистам?

– Только не Тэвистоки!

Ричард направился к Берил. С каждым шагом, который он делал, ее пульс становился все чаще и чаще. Он подошел достаточно близко для того, чтобы ее сердце предательски защемило. Это было опасное чувство, соблазн, противиться которому было непросто. Вулф еле слышно произнес:

– Любого человека можно шантажировать.

– Ты имеешь в виду, что у них имелись тайны, которые не должны были выплыть наружу?

– Такие тайны есть у всех.

– Но не все становятся предателями.

– Это зависит от тайны, не так ли? И от того, как много можно потерять, если она станет известна всем.

В полной тишине они смотрели друг другу в глаза, и Берил невольно задавалась вопросом: как много Ричард на самом деле знает о ее родителях? Явно гораздо больше, чем он готов был признать. Берил чувствовала это, понимала, что он лишь делает вид, будто не был в курсе их дел, и это подозрение принимало угрожающие размеры, барьером вставая между ними.

Ах, снова эти тайны! Эта недосказанная правда! Берил выросла в доме, где было не принято болтать лишнего, а некоторые двери всегда держались запертыми. «Я отказываюсь жить в подобном стиле! – решительно подумала она. – Больше никогда!»

Она отвернулась:

– У них не было никаких причин быть настолько уязвимыми, чтобы поддаться на шантаж!

– Ты ведь была сущим ребенком, тебе исполнилось восемь! Училась далеко от родителей, в закрытом пансионе в Англии. Что ты на самом деле знала о них? Об их браке, их тайнах? А что, если это именно твоя мать сняла эту квартиру? Встречалась здесь со своим любовником?

– Я не верю в это. И никогда не поверю.

– Неужели так трудно с этим смириться? С тем, что она была прежде всего человеком, со всеми достоинствами и недостатками, что у нее, возможно, был любовник? – Ричард сжал ее плечи, заставив посмотреть прямо себе в глаза. – Она была красавицей, Берил. Стоило ей захотеть, и у нее было бы бесчисленное множество любовников.

– Ты выставляешь ее гулящей женщиной!

– Я всего лишь рассматриваю все возможные варианты.

– Выходит, ты допускаешь, что моя мать предала королеву и страну? Предала все, чем так дорожила, и только ради того, чтобы маленький омерзительный секрет не выплыл наружу? – Берил сердито вырвалась из рук Вулфа. – Извини, Ричард, но мою веру подобными предположениями не поколебать!

Она резко повернулась и зашагала к двери.

– Я действительно знал твоих родителей, – бросил ей вслед Ричард. – И знал их довольно хорошо.

Берил остановилась и медленно обернулась к нему:

– Что ты подразумеваешь под «довольно хорошо»?

– Мы… вращались в одних и тех же кругах. Мы не работали в одной команде, если уж быть совсем точным. Но перед нами стояли одни и те же задачи.

– Ты никогда не упоминал об этом.

– Я не знал, как много мне следует рассказать тебе. Как много тебе следует знать. – Ричард принялся медленно, кругами прохаживаться по комнате. Было заметно, что он тщательно взвешивает каждое слово перед тем, как произнести его. – Это было мое первое назначение. Я только что закончил свою подготовку в Лэнгли…

– В штаб-квартире ЦРУ?

Он кивнул:

– Меня завербовали еще во время учебы в университете. Не то чтобы я всю жизнь мечтал работать в разведке… Но к ним каким-то образом попала моя кандидатская диссертация – «Анализ мощности ливийского вооружения». Мои выкладки оказались удивительно близкими к их оценке. В ЦРУ знали, что я бегло говорю на нескольких языках. А еще были прекрасно осведомлены о том, что я взял довольно большую сумму в кредит, в качестве ссуды на образование. Это и было приманкой: мол, выплатишь кредит, будешь путешествовать по разным странам. И, должен признать, эта идея меня заинтриговала, как и шанс поработать аналитиком разведки…

– Именно так ты и познакомился с моими родителями?

Ричард снова кивнул:

– В НАТО знали, что произошла утечка секретных сведений, источник которой находился в Париже. Каким-то образом данные об оружии ускользнули к восточным немцам. В то время я как раз только прибыл в Париж, поэтому никаких вопросов ко мне не возникло: сразу было понятно, что я чист. Мне поручили работать с Клодом Домье из французской разведки. Помнится, тогда меня попросили составить фальшивый отчет об оружии – нечто близкое к истине, но все-таки поддельное. Это сообщение было зашифровано и передано некоторым избранным сотрудникам посольств в Париже. Идея заключалась в том, чтобы засечь возможный источник утечки информации.

– Как это могло касаться моих родителей?

– Они были прикомандированы к британскому посольству. Бернард – к службе связи, Мэдлин – к протокольному отделу. Они оба действительно работали на МИ-6. Бернард был одним из немногих, кто имел доступ к секретным документам.

– И он был подозреваемым?

Ричард кивнул.

– Тогда подозревали всех и каждого – британцев, американцев, французов. Вплоть до самого высокого уровня, до послов. – Вулф снова принялся расхаживать по комнате, тщательно подбирая слова. – Итак, тот фиктивный отчет был передан посольствам, – продолжил он. – Мы выжидали, чтобы понять, окажутся ли эти поддельные данные, как и другие сведения, в ру ках восточных немцев. Этого не произошло. Зато отчет нашелся здесь, в портфеле. – Ричард остановился и взглянул на Берил. – Рядом с твоими родителями.