— Это вам лишь так кажется. — Тищенко отвел Грекова к окну. — Но я, честно говоря, рассчитывал на более закаленные нервы. Надо начинать, Геннадий Захарович. Просто необходимо.

— Да я и сам понимаю, — произнес Греков.

— Между прочим, на Львовском телевизорном заводе после внедрения системы оптимального планирования экономия составила полмиллиона рублей. Вы были во Львове?

— Был, — ответил Греков. — В войну.

— В войну. Давно. — Тищенко привалился к стеклу спиной. — Не торопитесь, Геннадий Захарович. Обдумайте сегодняшний доклад моих коллег. Возьмите с собой эти бумаги… Знаете, какое было самое трудное испытание для России? Революция? Нет. Люди понимали, что трудиться для другого несправедливо. Война? Нет. Быть рабом недостойно человека, и это понятно… Самое трудное испытание, через которое мы перешагнули, Геннадий Захарович, это, мне кажется, строительство Днепрогэса. Да, да. Мелочь? Ошибаетесь. Малопонятное явление — электрическая энергия. Ненужная трата сил, по мнению обывателя того времени. И перешагнуть через это… К атому относятся уже уважительней. Теперь надо свыкаться и с новыми формами производства. Отбросить рассуждения — страна большая, есть ресурсы, есть руки.

— Так мы пойдем, Станислав Михайлович? — спросил Федор. Молодые люди уже стояли у двери.

— Да, да… Спасибо за сообщение. — Профессор отошел от окна. — Кстати, в какой аудитории сегодня играют?

— В восьмой. — Федор сдержанно кивнул Грекову. А Эдуард вообще не обратил на него внимания.

— Ребята на вас обиделись. — Тищенко подождал, когда за ними захлопнется дверь. — Они видят вашу растерянность и нерешительность. И это им неприятно. Они крепко поработали. В такой короткий срок выдали прекрасный результат.

— Это невежливо. Попрощаться — язык не отвалится, — возмутился Греков. — Мало ли что может не устраивать меня в докладе… Ваши парни слабо представляют себе завод. Повседневность. Их бы в нашу шкуру. Они, как астрономы, изучают звезды в телескоп…

— О, это уже серьезно! — Тищенко старался улыбкой охладить негодование главного инженера. — Вижу, вы человек азартный. А я обещал вам зрелище. Сейчас отправимся. — Он подсел к телефону.

Греков был недоволен собой. Столь неожиданный поворот в ровном и приятном течении встречи. Чем же он вызван? Боязнью предстоящих трудностей? Именно. Самой обыкновенной боязнью.

Сквозь просыхающие мазки тряпки на доске, словно остов разбитого корабля, проступали контуры цифр. Однажды на Черном море он видел полузасыпанный песком скелет шхуны, обглоданный сумасшедшим новороссийским ветром. По-видимому, шхуну выбросило на берег штормом.

— Занято. Умеют у нас разговаривать по телефону, ничего не скажешь! — Тищенко положил трубку, взглянул на Грекова. — Знаете, Геннадий Захарович, вероятность победы — задача с определенным множеством алгоритмов…

Он направился к выходу, жестом приглашая Грекова следовать за собой.

На листе бумаги, приколотом кнопками к двери, были написаны два слова: «Тихо! Играют!»

Тищенко осторожно приоткрыл дверь, боком проник в комнату, увлекая за собой Грекова.

За тремя столами напротив друг друга сидели шесть человек. Они склонились над какими-то бумагами. Двое мужчин в синих халатах время от времени принимали от каждого из сидящих карточки и раскладывали их на столе.

— Что играют? «Эпос»? — Тищенко наклонился к одному из мужчин.

— Нет. «Успех». «Эпос» закончили. Люди разошлись.

Один из сидящих за столом, не поднимая головы, резко оборвал: «Тихо!» Чувствовалось, что он привык командовать.

— Знаете, кто это? — спросил Тищенко. — Нестеров. Генеральный директор объединения. Лауреат.

— Превосходно. — Греков сел. — А тот, напротив него? Министр?

— Нет, — серьезно ответил Тищенко. — Главный экономист завода полупроводников.

— Понятно. — Греков обвел глазами комнату. — А это кто? — спросил он, указывая на моложавого человека в спортивной куртке.

— Ленинградец. Наш гость. Михаил Иванович Ежиков. В тридцать пять лет доктор наук.

Генеральный директор недовольно поднял голову, но, заметив Тищенко, улыбнулся и приветственно взмахнул рукой.

— Горю, Станислав Михайлович. Как швед под Полтавой. Не знаю, куда определить излишки фондонакопления!

— Съездите на поклон к министру, — ехидно посоветовал какой-то старик в черном костюме. — Нестерову он не откажет, выручит.

— Хватит. Наездились. Своими шариками надо крутить, — отозвалась полная женщина, партнерша старика, постукивая по столу пальцем с толстым обручальным кольцом. — Пустите излишки на детский сад.

— Такие-то деньжища? — Генеральный директор удивленно взглянул на женщину.

— Ну что? Пас? — Главный экономист нетерпеливо потер руки.

— Я, пожалуй, передам харьковчанам миллиона полтора, — неуверенно произнес Нестеров. — В счет будущих поставок.

Греков поднялся и отвел Тищенко в сторону. Ему не терпелось узнать, что тут происходит.

— Деловые игры, Геннадий Захарович. Элемент современных исследований проблем управления.

— Ваше изобретение? — Греков смутно улавливал суть.