Сейчас он откроет глаза и увидит ее на полпути к измене, в одной сорочке, дрожащую от холода. После стольких лет такое не должно случиться.

Когда Майкл проснулся, Элизабет уже растопила печь и, расстелив на столе газету, чистила картошку.

Сегодня Майкл ставит ее велосипед к стене хижины и забирает из багажника хлеб и сыр. Он ходит легко, выпрямившись, он больше не горбится от боли, как долгое время после возвращения. Он почти не отличается от того человека, чей образ Элизабет помнила. Перемена едва уловима, и порой Элизабет кажется, что она все придумала, потому что никогда по-настоящему его не знала. Он поглощен битвой с непокорными изувеченными руками, но появилось нечто еще — равнодушие? или разочарование? В любом случае, он больше не смотрит на нее так, как смотрел на Фицрой-стрит. Он словно ее не видит.

Вслед за Майклом Элизабет идет в хижину, болтает о пустяках и не ждет в ответ ни слова. Вопреки всему каждая встреча с ним — глоток радости. Остров — не только Дандженесс, но и сам Майкл. Он — другая жизнь.

Элизабет любит мужа, любит быть рядом ним, любит его честность, которая расставляет все по местам. Джордж не понимает обман. Сила Джорджа — в ясности, с которой он видит мир, его слабость — в том, что он доверяет Элизабет.

— Как сделать, чтобы ребенок не получился, знают все и советы наперебой дают, а вот как сделать, чтобы получился, мне еще никто не посоветовал! — вздохнула Рейчел. У ее ног суетились орпингтоны: она кормила их зерном из кармана фартука. — Жаль, бабушки нет, наверняка бы что-нибудь подсказала. — Она захихикала. — От стараний бедняга Эдди уже из сил выбился!

— Лучше не думай о малыше в такие минуты. — Элизабет сидела на кормушке во дворе Сондерсов и болтала ногами. — От суеты и волнения сперматозоиды тут же теряют ориентир.

— Господи, Элизабет, что ты несешь?! — Рейчел швырнула зерно курам, которые помчались за ним, тряся пышными «штанами». — В таком возрасте Джордж наверняка тоже мечтает о малыше, да и мы с тобой не молодеем, двадцать четыре исполнилось. Почему не получается? Объясни, ты же медсестра!

— Все дело в удаче.

Элизабет не слишком волновалась из-за того, что не может подарить Джорджу ребенка, да и не слишком удивлялась: ее тело принадлежало одному мужчине, а сердце — другому. Зато Рейчел сгорала от нетерпения и переживала. У Эдди и его первой жены был малыш Арчи, значит, причина неудач не в нем.

Единственным ребенком на четверых оказался Тоби Шрёдер. Ему уже исполнилось девять, и остатки семейного капитала шли на оплату школы-интерната в Кенте. Бруно Шрёдер искал себя в оружейном производстве и увез семью в Нью-Йорк, но Тоби так тяжело переживал расставание с Элизабет, что Ингрид Шрёдер позволила ему вернуться в Англию.

Каждую пятницу Джордж отправлялся на «Даймлере» в Танбридж-Уэллс и забирал Тоби на выходные. Пятнистый пони Мишка до сих пор пасся у Эдди и Рейчел. Иногда Тоби помогал Эдди доить коров, иногда — Рейчел ухаживать за курами, иногда верхом на пони отправлялся в Верино бунгало, где Вера кормила его и ругала за то, что похож на цыганенка. Никто за него не тревожился, потому что вся Ромни-Марш была домом. Мальчишка жил на воле, словно волчонок. Тоби Шрёдер, еще недавно боявшийся дождя и ветра, теперь в любую непогоду плавал в море вместе с Мишкой, спал на сеновале, а потеряв ботинки, гулял босиком.

Порой Тоби навещала тетя, Франческа Брайон, которой, похоже, нравились эти перемены. Она была все такой же красавицей, по-прежнему изящной и грациозной, а пробивающаяся седина лишь подчеркивала глубину темных глаз.

Однажды, когда они пили чай в салоне Мэндеров и ждали возвращения Тоби, Франческа как бы между делом обмолвилась:

— Что-то я давно ничего не слышала о Майкле Россе. Прежде он поддерживал со мной связь. Вы случайно ничего о нем не знаете?

Элизабет замялась.

— Да, — после паузы ответила она, — я часто с ним вижусь. Он живет тут неподалеку.

Темные глаза Франчески вспыхнули: теперь они с Элизабет были квиты за ту первую встречу у студии на Фицрой-стрит, когда она мягко дала понять, что Майкл принадлежит ей. Элизабет уже понимала: в тот раз Франческа солгала.

Миссис Брайон внимательно посмотрела на свою чашку.

— Я очень рада, что у него все в порядке.

— Майкл вернулся в день смерти его бабушки. Я с ней дружила, поэтому она попросила вызвать меня. Мы с Майклом…

— А у вас есть его адрес?

— Адреса нет, но, если хотите, я передам ему письмо.

— Как это нет адреса? Странно, очень странно… — Франческе не изменили ни мягкость, ни хорошие манеры.

Гнев, которому давно следовало утихнуть, захлестнул Элизабет. Она не корила себя за то, что унижает Франческу, — та заслужила.

— На мысе Дандженесс нет улиц. Если отправите письмо, оно, может, и дойдет, а может, и нет.

Франческа разгладила синие лайковые перчатки.

— Тогда, пожалуйста, передайте, что студия на Фицрой-стрит по-прежнему его ждет, — спокойно проговорила она. — Скажите Майклу, что договор аренды можно возобновить.