Элизабет сказала, что помогала Рейчел мыть яйца, но это какая-то ерунда. Рейчел моет яйца не по пятницам, а по воскресеньям. Тоби знает, потому что сам частенько ей помогал. Рейчел соскребает грязь жесткой щеточкой, насухо вытирает тряпкой, карандашом ставит дату, заворачивает каждое яйцо в солому и кладет в коробку. По понедельникам за яйцами приезжает посыльный бакалейщика.

Почему никто не объяснил немцам, где живет Майкл? Почему Элизабет заставила отвезти письмо немедленно?

Тоби натянул поводья и вместе с Мишкой спрятался под буком. Ромни-Марш поливал дождь, но раскидистая крона защищала не хуже зонта. Тоби вытащил конверт и вскрыл.

Значит, немцы и впрямь опасны. Тоби не удивился: страх Элизабет он почувствовал сразу, как вошел на кухню. Те двое буквально источали злобу.

Остаток послания Тоби не понял, но оно казалось мутным и вязким, как болото, — вероятно, потому конверт и прилип к груди.

Тоби возненавидел и липкую записку со словами только для Майкла, и странную, не похожую на себя Элизабет. Он разорвал, смял письмо, швырнул под серебристые струи дождя. Конверт он тоже разорвал и бросил в грязь. Пора на Дандженесс. Спешить он не будет. Скажет Майклу Россу про немцев, но на этом все.

Когда Мишкины копыта зацокали по прибрежной гальке, дождь уже перестал и сквозь облака робко проглядывало солнце. Вокруг сияло все, кроме волн цвета потускневшего металла. Их взбаламутил ливень, который уходил в море.

У хижины Тоби не спешился: он ведь ненадолго, только про немцев скажет. Он решил возненавидеть заодно и Майкла.

— Привет, Тоби! — Майкл протянул руку к Мишке, и тот ткнулся носом в его ладонь.

— Ты в курсе, что Элизабет хотела заглянуть к тебе сегодня утром? — спросил мальчик, решив проверить, сказала ли она хоть слово правды.

— Нет, не в курсе.

— Элизабет просила передать, что сюда едут два немца. Они допытывались, где ты живешь, вот я и сказал. Тебе лучше спрятаться, потому что они будут здесь с минуты на минуту.

Майкл вроде бы сразу поверил, но сказал, что уедет только после Тоби.

Едва Тоби ускакал, вдали заурчала машина, но вскоре все звуки потонули в шуршании гальки.

Старые занавески в цветочек были задернуты, и в полумраке спальни деревянные половицы блестели, как вода. Вялость и апатия не давали Элизабет понять, почему она лежит в постели среди бела дня и почему в голове ни одной мысли. Гардероб и комод отбрасывали многоярусные тени, в углу серебрился ромбик — это трюмо. Тело точно свинцовое — не шевельнуться.

Потом вспомнилась ладонь Тоби на плече, мокрый хвост Мишки, холодная грязь, впитывающаяся в сорочку.

Элизабет резко села. Часы на туалетном столике показывали половину пятого — она проспала целый день. Она начала одеваться, шатаясь, как больная. Голова раскалывалась — наверное, от бренди.

Парадная дверь так и осталась распахнутой настежь. Элизабет закрыла ее и заперла, хотя не сомневалась, что Артур Ландау ее больше не потревожит. В доме не было ни души. Джордж, Эдди и Тоби еще не вернулись с Ромни-Марш. Элизабет натянула резиновые сапоги. Свою куртку она отдала Тоби, но на крючке у кухонной двери висел дождевик Джорджа. Элизабет надела его и лишь тогда увидела на столе записку:

Значит, Майкл в безопасности, но Тоби уехал из дома в половине девятого утра, его нет уже восемь часов.

Лишь теперь Элизабет понимает, что наделала. Послала Тоби одного на Дандженесс, бросила на растерзание Артуру Ландау, который стал бесчувственным от ревности, как она от любви.

Ждать, ничего не делая, невыносимо. Но неожиданно свинцовой гирей наваливается усталость. Элизабет садится за стол и опускает голову на руки.

— Ты как, в порядке?

Тоби стоит у стола в куртке, забрызганной грязью и сырым песком, в ее куртке! Элизабет обнимает его так, что мальчик пищит, и целует жесткие от песка волосы.

— Тебя так долго не было! — шепчет она, не выпуская Тоби из объятий.

— Я ездил в Кэмбер. — Мальчик отстраняется и отступает на шаг. — Мишка любит песок.

— Все в порядке, милый, но лучше бы ты меня предупредил. Джордж и Эдди тебя ищут, да и я сильно волновалась. (Тоби отводит глаза, вода стекает с его лица и волос.) — Ничего страшного, ты уже дома! — с напускной бодростью восклицает Элизабет. — Ты только взгляни на себя! Я приготовлю ванну и что-нибудь поесть. (Тоби пристально смотрит в пол.) Майкл мне ничего не передал?