– Не могу знать, – отвечал офицер. – Я прибыл на эту станцию всего лишь три дня тому назад.

– Позвать сюда начальника станции! – распорядился командир.

Комендант забрякал по перрону шпорами и скоро вер­нулся с маленьким человечком в красной фуражке.

Командир выпрямился во весь рост, скосил глаза на ма­ленького человечка и процедил сквозь зубы:

– Что у вас – станция или кабак? Почему буфета нет?

– Офицеры пошалили маленько, ваше высокоблагоро­дие.

– Офицеры? Не может быть этого. Наша «добровольче­ская армия» спаяна чувством дисциплины и долга.

– Это совершенно справедливо в отношении армии, – робко отвечал начальник станции, – но буфет все же рас­тащили.

– Вздор, – сказал командир, пожимая плечами.

– К сожалению, это именно так. Но я могу разыскать хозяина буфета. Насколько мне известно, у него еще име­ются запасы продуктов, – сказал начальник станции.

Офицер вытаращил глаза.

– Есть запасы? В таком случае немедленно разыщите его. Солдаты дроздовского полка не могут ждать.

– Будет исполнено, господин командир! – гаркнул на­чальник станции и скрылся в дверях третьего класса.

Через полчаса он снова появился на перроне. Под руку он вел хозяина буфета.

Рядом с буфетчиком начальник станции казался затре­панным пароходишком, который ведет на буксире огром­ную, неуклюжую баржу.

Хозяин буфета, грузин, шел с опаской и перепуганно улыбался.

– Хорошо, командир, – сказал он, выслушав носатого офицера, – буфет будет, ты только порядок наведи…

– У меня порядок будет. У меня народ выдержанный и честный, – сказал командир.

Буфетчик усмехнулся в усы:

– Честный народ сделал меня бесчестным.

– Не горюй, – сказал командир. – Ты свои барыши живо наверстаешь. Только вот что, голубчик, приготовь для меня хороший шашлычок по-карски да святокрестовского пару четвертушек.

Грузин кивнул головой и ушел.

Вскоре на вокзале за дубовым прилавком буфета за­метались официанты в белых пиджаках, а за столиками стали рассаживаться нижние чины бронепоезда «Победа».

На перроне стало совсем пусто. Только мы с Васькой разгуливали взад-вперед и рассматривали броневик. Из паровоза, похожего на обрубленную болванку металла, выходил тонкой струйкой, как из курящейся бомбы, ды­мок.

На двух грузных американских платформах стояли на стальных вращающихся станках длинные зеленые пушки. В открытый хобот можно было всунуть голову, а у оси ствол пушки не обхватить руками.

Платформы с морскими пушками находились посредине бронепоезда, а спереди и сзади к ним были прицеплены товарные платформы с трехдюймовками в зеленых брезен­товых чехлах.

– Не справиться красным с такой махиной. Здорова уж больно, – скачал Васька, разглядывая замки у орудий. – У наших ни одной такой нет.

– Подумаешь, счастье заморское, – ответил я Ваське. – Как начнут наши садить бомбами с аэропланов, так от их пушек только мокрое место останется.

– Да, как же! – передразнил меня Васька. – Они смотри какие толстые.

Мы пошли по перрону. Заглянули в широкие окна вок­зала.

Там в буфете пьяные дроздовцы скинули английские шинели и плясали русского.

Приплясывая, они подходили к стойке, на ходу опроки­дывали рюмочку и хватали прямо с жаровни курицу или кусок жареного судака.

– Послушай, нельзя так! Зачем берешь! Плати, пожа­луйста, – говорил хозяин буфета.

Никто не хотел платить.

– Командир заплатит. Присылай по почте счет, – кри­чал безусый юнкер. Он стучал по стойке кулаком, застав­ляя плясать стаканы, бокалы, бутылки и рюмки.

– Молодой офицер, мы просим тебя – не буянь, пожа­луйста, – терпеливо уговаривал его буфетчик.

Юнкер продолжал барабанить по стойке и орал во всю глотку:

Буфетчик смотрел на него круглыми грустными глаза­ми, потом схватился за голову и выбежал на перрон.

– Куда это он? Наверно, командиру жаловаться, – прошептал Васька. – Бежим следом.

Буфетчик пробежал по всему перрону и шмыгнул че­рез подъезд на площадь. Мы за ним.

– В квартиру начальника побег!

Крайнее окно в столовой было широко открыто.

Мы с Васькой знали где у начальника станции столо­вая, где спальня. Мы, бывало, часами стояли под его ок­нами и слушали граммофон.