Блеснула луна, осветив на миг заснеженные верхушки деревьев. Вспыхнули и сразу погасли на них крупные голубые искры… Вспомнил!

Непонятная, странная радость жарким огнём разлилась по всему телу. Он сдвинул шапку на затылок и расстегнул верхнюю пуговицу пальто.

Память ярко, отчётливо восстановила уютную горницу, по которой от стены до стены ходит сестра Вера с большущей книгой в руках. Она готовится к выступлению в колхозном клубе, учит наизусть какую-то сказку. Ходит и ходит по комнате, без конца повторяя одни и те же фразы.

Коля в тот вечер отливал из олова блесны, готовясь к рыбалке по первому льду. На сестру старался не обращать внимания, но это плохо удавалось ему.

— Эх ты, актриса. Бубнишь и бубнишь одно и то же. Я бы давно выучил…

Многое Коля пропустил мимо ушей, не до того было. Но кое-что осталось в памяти…

Шли люди, много людей, по тёмному лесу через болота. Вёл их самый смелый. Когда они отказались идти, потому что было темно и страшно, он… разорвал руками себе грудь и вырвал из неё сердце и высоко поднял его над головой. И оно пылало так ярко, как солнце. Он вывел людей на солнечную равнину и умер. Кто-то наступил ногой на его сердце, и оно превратилось в голубые искры…

Коле казалось, что не одна Аня шагает за ним следом, а вся их пионерская дружина. И шёл он теперь легко, свободно, совсем не чувствуя усталости. И страха как не бывало. Он уже не останавливался и не прислушивался: догонят их — хорошо, не догонят — не надо. Всё равно лес кончится, и ночь кончится, и будет солнце, и тёплые, светлые дома. Может быть, они придут не в свою деревню, не беда. Или вдруг расступится лес, и перед ними откроется большой, сверкающий огнями город. Их обступят, начнут расспрашивать. На самолёте доставят домой. Или на легковой машине. Вот было бы здорово — подкатить к самому крыльцу Анькиного дома…

Хорошо, что он не один, а с Аней. Был бы один — совсем другое дело. Неинтересно как-то самого себя выводить из леса.

— Устала? — он повернулся к Ане, оглядел её с головы до ног. — Хочешь, я тебя на руках понесу?

— Нет… — Аня улыбнулась. — А мы правильно идём?

— Правильно. Не бойся.

Столько уверенности было в его голосе, что Аня успокоилась, ей вдруг стало весело.

Возьму и устану, и пусть несёт меня на руках, как царевну, думала Аня, ни на шаг не отставая от Коли. Она восхищалась его бесстрашием и теперь стыдилась своих слёз там, на болоте. Но лес ещё не кончился, и она ему докажет…

Из мглы снова вынырнула луна, и Коля увидел прямо перед собой шагах в десяти на другом берегу ручья низкую избушку с одним оконцем и чуть не закричал от радости. Теперь он знал, где они находятся! Эту избушку выстроил прошлым летом Матвей Рубцов, охотник из их деревни. Не вдоль ручья надо идти, а по берегу озера, потом по просеке. До деревни — километров пять.

— Знаешь что, — весело сказал Коля, — давай переночуем в рубцовской избушке, она тут рядом.

Не дожидаясь ответа, он схватил Аню за руку и начал спускаться к ручью. Проваливаясь по колено в снег, перебрались на другой берег. Откинув бревно, которым была прижата дверь, вошли в тёмную, холодную комнату. Коля на ощупь отыскал нары и усадил на них Аню.

— Посиди пока…

Он знал, что под окошком висит керосиновая лампа. Под нарами должны быть дрова. Посредине комнаты — очаг из камней. Спичек нет, вот беда.

Он стал шарить руками по полу, нащупал в углу топор. На нарах нашёл овчину, котелок. Мысленно окинул взглядом всё помещение… Ага, полка! Небольшой нож… Кружка… Жестянка с солью… Спичек нет.

— Давай спать, Аня, — уныло сказал он. — Жалко, спичек нет, огонь бы развели.

— У меня есть спички! — радостно крикнула Аня. — Целых три коробки. Папе несу.

— Вот здорово! Сейчас натопим, жарко станет…

Дрова ещё не разгорелись как следует, а комната наполнилась дымом, дышать стало трудно. Коля открыл дверь.

— А вдруг волки? — испуганно спросила Аня.

— Пусть сунутся. Топор-то на что?

Скоро в избушке стало тепло. Коля сгрёб горячие угли в кучу, взял в руки топор, подошёл к двери, выглянул наружу. Ему было немного жутко, но виду он не подал. Снял со стены лампу, поставил на пол, зажёг фитиль и повесил на место.

— Коля, что это там висит? — Аня указала на стену. — Мешочек какой-то.

Он снял с гвоздика туго набитый мешочек, развязал тесёмку.

— Сухари!

До чего они оказались вкусными, маленькие, солоноватые сухарики! Коля доставал их по одному — сначала Ане, потом себе. Изредка выскакивал белый сухарик, это почему-то у обоих вызывало смех. Еда походила на игру. Весело похрустывая, они сидели на нарах друг против друга. Сухари быстро убывали, но голод не проходил, наоборот, есть хотелось всё сильнее.