Дома ее ждал сюрприз — Мавруша пропала.

— Фрося! Как она могла уйти? — возмутилась Александра.

— Да кто ж знал, барыня-голубушка? Гришка прибежал, сказал — приказание исполнено, дом, где госпожа Арсеньева живет, найден. И он уж к вам собрался бежать, а тут она случилась, давай спрашивать — где найден, далеко ли. Гришка и ответил, а потом подался на поварню — проголодался он. А тут барышня, видать, и убежала…

— Вот чертова девка!

Александра знала, до какой степени смольнянки не приспособлены к обычной жизни. Если Мавруша сдуру заблудится — то может не найти обратной дороги. Впору в часть идти, давать ее приметы. Но если ее вернут с помощью полиции, это будет позор…

— Говоришь, она поняла, где Арсеньева живет?

— Да, на углу Большой Морской с Кирпичным!

— Девки, собирайтесь, пойдете ее искать. От нас до Большой Морской недалеко, ну да она короткого пути может и не знать. По всем окрестным улицам придется пробежать. К Неве выйти! Может, она куда-то туда забрела и идет себе по набережной, пока Нева не кончится! А Гришку, дурака, в Спиридоново отправлю коров пасти!

Александра с перепугу разбушевалась. Девки, не часто видевшие барыню в таком гневе, помчались исполнять приказ.

Не прошло и получаса, как Маврушу привели. Ее действительно нашли на набережной, где она восторженно разглядывала Петропавловскую крепость.

— Ты не могла сказать внятно, что хочешь на прогулку? Я бы велела тому же Гришке тебя сопровождать! — напустилась на девушку Александра. — Шататься неведомо где, одной! Я уж бог весть что передумала! Я уж думала, ты сама к госпоже Арсеньевой побежала!

— Почему я должна к ней бежать? — удивилась Мавруша.

— Ты Гришку о ней выспрашивала.

— Так любопытно же! И разве я бы без вас осмелилась? Я и говорить-то с такими дамами не умею. Нет, я не так глупа, чтобы самой к этому приступиться и все испортить!

— Это верно, — согласилась Александра. — Тут, может статься, и я бы не справилась. Коли так — прости, да вперед не бегай. Хочешь — вместе на прогулку пойдем, я тебе все покажу, расскажу. А одной — нехорошо.

— Ай, Сашетта! — обрадовалась Мавруша. — Пойдем, конечно! Нас по городу катали в каретах, а рассказывали мало!

Договорились устроить пешую прогулку следующим утром, а потом условиться с кем-то из знакомцев, имевших свою лодку, и покататься по Неве и Мойке.

Все равно ранее двадцать восьмого Александра, поразмыслив, не хотела начинать разведки в доме госпожи Ольберг. Она знала — повивальную бабку в хороших домах зовут к роженице загодя.

Если Ольберг с помощницей поселятся там двадцать седьмого, то роды, может, и вовсе приключатся тридцатого. И повитуха будет нянчиться с роженицей еще дня два-три.

— А что, если навестить тетушку Федосью Сергеевну? — спросила Мавруша.

— Ты бы хотела? — удивилась Александра.

— Да, конечно, она такая добрая!

На сей предмет у Александры было свое мнение, но спорить со смольнянкой не стала — и в самом деле, старуха к Мавруше добра, все устроила так, как лучше для девицы.

— Я пошлю к ней, узнаю, когда она может нас принять.

— Ай, как славно!

— Мавренька, отвыкай восклицать «ай!», ты уж не дитя, — напомнила Александра. — Этак все, кто с тобой вздумает поговорить, сразу поймут — ты недавно из Воспитательного общества вышла.

— Я постараюсь, — обещала Мавруша и весь вечер, до отхода ко сну, вела себя ангельски.

Гришка, кратко допрошенный, доложил: Арсеньева точно проживает на углу Большой Морской и Кирпичного, но в последний раз видела Поликсену Муравьеву давно, чуть не два года назад, а узнал Гришка это от горничной. И никакие юные девицы кривую старуху в последнее время не навещали.

Александра все же решила съездить к Арсеньевой — разумеется, без Мавруши, которая свои взвизгами и восторгами испортит беседу. Но сперва следовало провести разведку в доме на Второй Мещанской.

Туда был наутро отправлен Гришка с письмецом, на котором значилось «Госпоже Нерецкой, в собственные руки». От Гришкиного доклада много зависело. Он получил приказ колотиться на третьем этаже во все двери, а если не откроют — буянить, пока не явится либо дворник, либо кто-то из жилища госпожи Ольберг. А ежели госпожа Нерецкая отворит двери — разглядев ее и не отвечая на расспросы, дать деру.

В письмеце была сущая ахинея — поклоны от несуществующей родни.

Прогуливаясь с Маврушей по Невскому, Александра даже отвечала ей невпопад, даже знакомых не признавала, так волновалась о Гришкиной миссии. Неудивительно, что в конце концов Мавруша куда-то пропала и появилась минут десять спустя, очень встревоженная.