— Вот так номер, чтоб я помер! — Гвоздь озадаченно подкрутил усы.

— А кто ж тогда на Селивановском кладбище похоронен? — озадачился и Самокатов.

— Ладно, разберемся. — Майор перекинул папиросу из одного угла рта в другой. — Жора!

— Я!

— Спецназовцы с огнеметами готовы?

— Так точно! В машине ждут!

— Едем!

И майор Гвоздь с капитаном Кипятковым отправились на операцию «Монстр». А Генка потопал на Лиговку.

Придя домой, он, конечно же, первым делом позвонил Максу. И, захлебываясь, стал рассказывать другу о последних событиях:

— …а Кипятков в вампиршу из автомата: тра-та-та-та-та!

— Круто! — комментировал Горохов.

— …я штору отдернул, а у Купоросова две тени!

— Клево!

— …а потом крышка гроба открылась. А там — Нестерова!

— Офигеть!

— …а Петр Трофимыч и говорит: «Тогда мы тебе осиновый кол в сердце вобьем».

— Супер!

— Короче, Горох, — закончил свой захватывающий рассказ Самокатов, — сегодня в полночь ко мне прилетит Рука Смерти. А мы будем в засаде сидеть.

— Вот так фишечка! — с восхищением присвистнул Макс. — Слушай, Самокат, а можно и мне в засаде посидеть?

— Не знаю. Надо у Петра Трофимыча спрашивать.

— Тогда я сейчас к тебе заскочу!

— Давай!

Едва Генка положил трубку, как затрезвонил дверной звонок. В первое мгновение у Самокатова мелькнула мысль, что это уже Горохов пришел. И если б так оно и оказалось, Генка бы ни капельки не удивился. Он уже ничему не удивлялся.

Но это был не Горохов.

Это была Любка Крутая. Как всегда со жвачкой во рту.

— Привет, Самокатов, — сказала она. — Вот решила тебе помочь с уборкой. А то у тебя такой беспорядок.

— Проходи, — пригласил ее Генка.

Любка прошла. И ахнула, как в прошлый раз. Но теперь уже по другому поводу.

— Ты что, успел и люстры новые купить?.. И горшки с цветами?..

— Ничего я не успел, — ответил Самокатов и рассказал Крутой все, что с ним приключилось за последние несколько часов.

В самый разгар Генкиного рассказа явился Горохов. А к концу рассказа появились майор Гвоздь с папиросой и капитан Кипятков с сумкой.

— Ну как операция «Монстр»? — открыв дверь, спросил у них Генка.

— Успешно завершена! — отрапортовали фээсбэшники.

Они прошли в комнату. И их тут же атаковали Любка с Максом, наперебой прося позволить им посидеть в засаде.

— Ну вы даете, ребята, — воскликнул Кипятков. — Вам что, жить надоело?

— Нет, не надоело, — сказала Крутая.

— Нам просто интересно на Руку Смерти взглянуть, — прибавил Горохов.

— Да как вы не понимаете?! — еще громче воскликнул Кипятков. — Это же боевая операция, а не игрушки. А если Рука Смерти передушит вас, как цыплят?

— Не кипятись, Жора, — успокоил капитана майор. — Пускай детишки поглядят, раз им очень хочется.

— Но, товарищ майор, здесь же такие страхи твориться будут!..

— Ничего, ничего, — посмеивался Гвоздь, крутя усы. — Дети нуждаются в хорошей порции страха так же, как в хорошей порции мороженого. Верно, орлы? — подмигнул майор ребятам.

— Верно, Петр Трофимыч, — подмигнула ему в ответ бойкая Любка. — Лично я люблю, когда мне страшно.

— И я люблю, — подхватил Горохов.

— И я, — вынужден был сказать Самокатов, хотя на самом деле он уже был сыт страхами по горло.

Майор Гвоздь, послав окурок в форточку, приступил к рекогносцировке Генкиной комнаты. Проще говоря — к осмотру.

— Так-с, — по ходу дела отдавал Гвоздь распоряжения. — Ты, Жора, займешь боевую позицию под столом.

— Слушаюсь, товарищ майор! — козырнул Кипятков.

— Ты, Максим, спрячешься под кровать. И чтоб даже носа оттуда не высовывал! Уразумел?

— Уразумел, Петр Трофимыч.

— Ты, Геша, понятное дело, ляжешь на кровать.

— А как ложиться — одетым или раздетым? — поинтересовался Самокатов.

— Конечно, раздетым. У Руки Смерти не должно возникнуть ни малейшего подозрения… Ну а ты, Люба, посиди в соседней комнате.

Крутая от возмущения даже жвачку жевать перестала.

— Почему это я — в соседней комнате?!

— А потому, дорогуша, — объяснил ей майор, — что на флоте существует примета: женщина на военном корабле — к несчастью.

— При чем тут военный корабль?