— Да, белой. Маги бывают хорошими и плохими. Как и обычные люди. Хороших магов называют — белыми, а плохих — черными.

Горохов демонстративно пожал плечами.

— То ты говорила, что твоя бабушка — колдунья. Теперь оказывается: она — маг. Я не врублюсь — кто она на самом деле?

— А чего тут врубаться?.. По-простонародному — колдунья. По-интеллигентному — маг. А по-научному — экстрасенс, — разъяснила Крутая.

Чем больше Генка слушал Любку, тем сильнее ему хотелось рассказать ей о своих странных снах, так похожих на реальность.

И он, наконец, решился:

— Люба, можно я тебе кое-что расскажу?

Крутая бросила взгляд на часы.

— Вообще-то мне уже пора ехать.

— Да это не долго.

— Ну хорошо. Рассказывай.

Самокатов торопливо рассказал ей обо всех своих заморочках. Начиная с появления в классе новенькой девочки по имени Рита Курочкина, которую, кроме него, никто не видел, и кончая школой юных ведьм, куда они с Максом пришли вначале в Генкином сне, а потом и наяву.

— Забавная история, — усмехнулась Крутая, выдув изо рта большущий пузырь жвачки.

— Забавная? — удивились ребята.

— Да конечно! — Любка посмотрела на Генку. — К тебе просто лявры присосались.

— Кто? — не понял Самокатов.

— Ну, есть лешие, домовые, барабашки… — перечислила Крутая. — А еще есть лявры. Когда они присасываются к человеку — ему начинают сниться кошмары.

— А откуда тогда у Самоката царапины, шишка, укус и ожог? — спросил Горохов. — Кстати, у меня тоже ожог… — Макс продемонстрировал Любке ярко-красный след на руке. — Вот как это все твоя магия объяснит?..

— Запросто, — сказала Крутая. — Лявры наводят на человека кошмары, и у него начинаются наваждения. А организм с этими наваждениями борется. Отсюда и шишки с царапинами.

— А с фонариком как быть? — иронично сощурился Горохов.

— С каким фонариком?

— Который Самокат потерял во сне, а нашел наяву? Как это понимать?

— А никак, — спокойно ответила Любка. — Ты, Горохов, пытаешься рассуждать логически. Но когда дело касается существ из инфернального мира, никакой логики быть не может.

— Из какого мира?

— Инфернального, — повторила Крутая. — То есть — потустороннего.

— Это значит — загробного? — спросил Генка.

— Нет, загробный и потусторонний мир — не одно и то же. В потустороннем живут не мертвые, а живые существа. Их, как и магов, можно условно разделить на «черных» и «белых». «Черных» постоянно притягивает в наш земной мир жизненная энергия человека. Они ею питаются.

— Выходит, лявры питаются моей энергией, — понял Самокатов. — А мне из-за этого кошмары снятся?

— Ну да, — кивнула Любка.

— И долго они так питаться будут?

— Пока ты их не прогонишь.

— А как их прогнать?

— Надо выпить специальное снадобье и произнести магическое заклинание. И лявры уберутся в потусторонний мир.

— Ой, а где взять такое снадобье? — загорелся Генка. — В аптеке купить, да?!

Крутая усмехнулась.

— Ты, Самокатов, простой, как ситцевые трусы. В какой аптеке? Это же магическое средство! Его только колдунья может изготовить.

— Люб, а попроси свою бабушку!

— Она сейчас в Амстердаме.

— Ах, да, — Генка досадливо закусил губу. — А может, кто-нибудь из ее учениц приготовит?

— У них не та квалификация, — сказала Крутая. И, помолчав, добавила: — В принципе я могу это снадобье сделать. Я ведь тоже колдунья.

— Ты — колдунья?! — изумились ребята.

— Да. Но пока скрытая. Видите эти три переплетенные линии? — показала Любка на свою ладонь. — Это магический знак. Он означает, что в шестнадцать лет во мне проявятся способности мага, и я смогу колдовать не хуже бабушки. Я уже сейчас кое-что умею делать…

— Любочка, — взмолился Самокатов, — сделай это снадобье.

— Сделаю, — пообещала Любка. — Но не сегодня.

— А когда? Завтра?!

— Нет, завтра у меня прыжки с парашютом.

— Послезавтра?

— Нет, послезавтра я позирую для обложки «Космополитена»… Давай на следующей неделе.

Генка страдальчески закатил глаза.

— Еще неделю жить с этими кошмарами?! О, нет, я больше не могу…

— Ты же мужчина, Самокатов, — напомнила ему Крутая. — Ты должен быть смелым.