— Понимаю, — кивнул Самокатов. — Но откуда она узнала, что я рожусь в полдень, и что у меня будет черная родинка под левым соском?

— Ей об этом, в начале двадцатого века, рассказала твоя соседка.

— Что за соседка? — сразу не врубился Генка.

— Изабелла Красавцева. Она была ведьмой-ведуньей. То есть могла предвидеть будущее.

— Ни фига себе! — воскликнул Самокатов, вспомнив милую старушку, которая всегда угощала его конфетками.

— Да, — Беллочка была способной ведьмой, — вставила Маргарита Курочкина.

— Ты ее знала, ба? — спросила Любка.

— И довольно хорошо, котенок. У нее настроение менялось, как питерская погода. Бывало, сделает какую-нибудь гадость, а после жалеет.

— Вот потому-то, — подхватил Гвоздь. — Красавцева очень скоро и пожалела о своем поступке. И когда родился Гена, — поселилась рядом с ним. Чтобы охранять его от Риты Курочкиной. Кроме того, Красавцева сходила на Селивановское кладбище и наложила на могилу Курочкиной страшное заклятие. Теперь магический ритуал мог удасться только в том случае, если в Курочкину влюбится мужчина сорока лет и захочет на ней жениться. Мало того, он должен был убить Курочкину в квартире Красавцевой, похоронить ее в виде собаки, а после этого она, уже мертвая, тоже должна была убить его… Словом, Красавцева такого накрутила в своем заклятии, что сам черт ногу сломит. Но ведунья не учла одного обстоятельства: Курочкина была не человек, а пришелица из космоса и поэтому с легкостью обошла заклятие. С помощью приворотного зелья она влюбила в себя сорокалетнего Владимира Афонькина, купила квартиру Красавцевой, которая к тому времени уже умерла, и, превратившись в собаку, спровоцировала поэта на убийство. Таким образом, ей оставалось лишь убить Афонькина, чтоб ведьмино заклятие перестало действовать…

— А как вы все это узнали, Петр Трофимыч? — уважительно поинтересовались ребята.

Гвоздь самодовольно подкрутил усы.

— Ну, кой-какую информацию мне подкинула Маргарита Аркадьевна… — Майор вновь отвесил колдунье легкий поклон. — А остальное мне подсказало мое профессиональное чутье фээсбэшника.

— Классно! — сказал Генка.

— Круто! — восхитился Макс.

— Супер! — надула пузырь из жвачки Любка.

— Товарищ майор, вы еще хотели рассказать, почему Рука Смерти не задушила Самокатова, — напомнил Гвоздю Кипятков.

— Верно, верно, Жора. — Гвоздь повернулся к Генке. — Помнишь, Геша, я тебя спрашивал, не было ли у тебя какого-нибудь предка, обладающего даром ясновидения.

— Помню. Я вам ответил, что не было.

— А на самом деле — был! — значительно объявил Гвоздь.

— Кто?

— Египетский жрец Па Ди Ист. Ты — его прямой потомок.

— Я потомок этой мумии?! — пораженно вскричал Самокатов.

— Так точно! Па Ди Ист по жизни являлся ясновидящим, яснослышашим и яснопомнящим. Эти качества проявились и у тебя в четырнадцатилетнем возрасте. Поэтому ты и видел во сне все, что замышляла Курочкина…

— А это как вы узнали, Петр Трофимыч?! — изумились ребята.

— А мне сам Па Ди Ист рассказал. Я вошел с ним в астральный контакт, и он в благодарность за то, что я вернул его мумии руку, все и выложил…

— Вот, значит, почему Рука Смерти меня не задушила, — понял Самокатов. — В ней проснулись родственные чувства.

— Соображаешь, парень, — похвалил Генку майор. — А еще Па Ди Ист сказал мне, где спрятана фантифультяпка.

— А он-то откуда знает?! — воскликнули в один голос Генка, Макс и Любка.

— Так он же ее и спрятал.

— А куда?!

— Сами-то как думаете? — хитро прищурился Гвоздь.

— В Сосуд Жизни, — первая догадалась Крутая. — Да, Петр Трофимыч?

— Да, Любаша. Фантифультяпка налита в Сосуд Жизни, который все эти века находился в мумии жреца, вплоть до недавнего времени, — подчеркнул Гвоздь последние два слова.

— А сейчас он где? — спросила Маргарита Курочкина.

— В моем сейфе, — ответил майор. И с гордостью пояснил: — Па Ди Ист назначил меня новым хранителем Сосуда.

— Да вы шутите, Петр Трофимыч, — не поверили ребята с колдуньей.

— Нет, не шучу. Жора, покажи.

— Есть, товарищ майор! — козырнул Кипятков и, открыв сейф, осторожно вынул оттуда Сосуд Жизни.

— Ух ты! — одновременно ахнули Макс, Генка, Любка и Маргарита Аркадьевна.

— А по-моему, печать на сосуде кто-то сломал, — разглядела глазастая Любка.

— Не «кто-то», а я, — поправил ее Гвоздь. — Надо же мне было попробовать, что это за фантифультяпка?

— Ну и какая она на вкус? — заинтересовались все.

— Квас напоминает… Убирай, Жора.

Кипятков убрал Сосуд Жизни обратно в сейф.

— На чем я там остановился? — подзабыл Гвоздь.

— На том, товарищ майор, что Па Ди Ист назначил вас хранителем Сосуда Жизни, — подсказал Кипятков.

— А, ну так и все. Конец.

— Ой, слушайте! — Любка чуть не уронила свою чашку. — Получается, что мы спасли человечество от мрака и хаоса!

— Да, может, ничего бы и не было, — скептически заметил Макс. — Теперь ведь не проверишь.

— А ты бы хотел проверить? — спросила у него белая колдунья.