— От-ставить, — приказал Гвоздь. — Будем действовать так, будто мы ничего не подозреваем. Звони, Геша.

Самокатов нажал кнопку звонка. В прихожей раздались шаги.

Все затаили дыхание.

Дверь открылась.

— Мама?! — опешил Генка.

Да, на пороге стояла его мать.

— Ты? Ты прилетела? — растерянно моргал Самокатов.

— Как видишь. А ты почему так поздно домой являешься?..

— Скорее рано, мадам, — вмешался майор Гвоздь. — Уже пять часов утра.

— А вы кто? — холодно осведомилась у него Генкина мать.

— Сотрудник госбезопасности. Могу я задать вам несколько вопросов?

— А в чем дело? Мой сын что-то натворил?..

— Пройдемте в квартиру. Я вам там все объясню.

Все прошли в квартиру.

— А где папа? — спросил Генка, не увидев отца.

Мать несколько замялась.

— Я тебе потом скажу. — Она повернулась к майору. — Слушаю вас.

Майор Гвоздь пристально посмотрел в глаза Генкиной матери и раздельно произнес:

— Эни-бени-рики-таки…

— Заткнись, гад! — смертельно побледнев, взвизгнула Генкина мать.

И Самокатова буквально пронзила ужасающая догадка: да это же Рита Курочкина, которая прикидывается его матерью.

А в следующую секунду произошло то, чего Генке не снилось даже в самом кошмарном сне. Лжемать начала раздуваться… раздуваться… раздуваться… А потом ка-а-а-к лопнет!

И Курочкина предстала в своем истинном обличье.

Вид ее был настолько омерзителен, что даже самые отвратительные монстры из фильмов-ужасов выглядели по сравнению с ней милыми симпатяшками. Это была уродина со множеством длинных змееподобных отростков-щупалец, огромной зубастой пастью и крохотным белесым глазом посреди мерзопакостной рожи.

Зрелище, надо признать, было не для слабонервных.

Афонькин — так тот сразу бухнулся в обморок. А всех остальных с головы до ног окатила ледяная волна ужаса.

Всех, кроме Гвоздя. Бравый майор даже бровью не повел.

— А ну-ка, орлы, — бесстрашно закричал он, — давайте хором скажем заклинание!

Стальной голос Гвоздя вернул всем решимость.

— Эни-бени-рики-таки! — начали все, но тут из единственного глаза чудовища полыхнул кроваво-красный свет — и звуки в гостиной исчезли. Майор, капитан и ребята орали что есть мочи, но не слышали ни себя, ни друг друга.

Зато страшилище было слышно прекрасно.

— С-с-сейчас я-а выр-р-ву твое-о с-с-сердце, — разом шипело, рычало и свистело оно, протягивая к Самокатову длинное щупальце с острым крюком на конце.

Ситуация сложилась прямо-таки критическая. Заклинание вслух не произнести, серебряными пулями гадину не убить; и главное — не убежать, потому что чудовище опутало своими склизкими щупальцами окна и двери… Словом, стой и жди, когда тебя монстр сожрет.

И тут Любка — молодец! — нашла выход из положения. Она вытащила изо рта ком жвачки и, бесстрашно подскочив к твари, залепила ей жвачкой глаз. Кроваво-красный свет потух, и в комнате снова зазвучал стальной голос Гвоздя:

— Отлично придумано, Люба!.. Быстро говорим заклинание!..

И все хором отбарабанили:

И как только они сказали «бакс», мерзкое существо исторгло истошный вопль и начало таять прямо на глазах. За пару секунд оно полностью растаяло и растеклось по полу серо-буро-малиновой жижей.

— Есть контакт! — подкрутил усы бравый майор.

— Ура-а! — победно закричали остальные.

От этого крика поэт Афонькин очнулся. Он с опаской обвел глазами комнату и спросил:

— Чудовище убежало?

— Убежало, убежало, — успокоила его Любка, сунув в рот новую пластинку жвачки. — Все о'кей.

Но оказалось — не все о'кей. Из серо-буро-малиновой жижи в предсмертной агонии взметнулось щупальце и, нацелившись на Самокатова, выпустило в него струю огня, будто из огнемета. Волосы на Генкиной голове запылали, как факел. Самокатов закрутился юлой, пытаясь сбить с головы пламя. Ему это удалось. Но щупальце схватило Генку за ноги и швырнуло через всю гостиную.

Самокатов, словно ракета, вылетел в прихожую, сшиб зеркало, протаранил дверь своей комнаты, треснулся о шкаф, проехался по столу, свалил торшер и грохнулся на кровать.

В комнату вбежали Гвоздь, Горохов, Афонькин и Крутая (Кипятков, по приказу майора, остался в гостиной наблюдать агонию чудовища).

— Ты в порядке, Самокат? — спросил у друга Макс.

— В порядке, — мужественно ответил Генка и потерял сознание.

Майор Гвоздь позвонил в Большой дом.

— Врача! Быстро! — распорядился он. — Самого лучшего! — И назвал адрес.