Управляющий приказал принести топор. Несколькими мощными ударами топора Фёдор вырубил дыру в двери и, просунув руку, открыл засов.

Графиня буквально влетела во флигель, но графа там не было. Однако ее взору открылась другая картина, словно сошедшая с полотен Иеронима Босха[3].

Поручик лежал поперёк кровати, широко раскинув руки, голова его безжизненно висела. В глазах застыл животный ужас… Не хватало только смерти с косой и композиция была бы завершена.

Графиня издала душераздирающий крик. Дворецкий и управляющий перекрестились.

– Матерь Божья… Это как же бедного так угораздило?.. – удивился управляющий.

Графиня стояла, не шелохнувшись, смутно понимая, что происходит.

Управляющий закрыл дверь флигеля, ибо стала проявлять излишнее любопытство охочая до сплетен прислуга. Затем он подошёл к телу поручика и констатировал:

– Я, конечно, не врач… Но следов насилия не вижу… Разве что…

Дворецкий приблизился к кровати.

– Что? Неужто барин его наш порешил из ревности?

– Да, замолкни ты, Фёдор. Барин наш – благородный человек, а не убийца и отравитель. Думай, что говоришь, да ещё при Марии Ильиничне! – возмутился управляющий.

Дворецкий почесал за ухом.

– Да уж… – потянул он и посмотрел на бледную, застывшую, словно изваяние барыню. – Надобно доктора позвать…

Неожиданно графиня очнулась.

– Доктор скоро будет… Надо сменить перевязку Василию Григорьевичу…

Покуда графиня приходила в себя, управляющий не терял времени даром. Он ещё раз внимательно осмотрел труп поручика.

– А на шее у него две кровавые ранки запеклись, словно от укуса… Ничего подобного я не видел. Пусть доктор посмотрит. Может, животное какое-то или насекомое ядовитое, – сказал он и накрыл Анохина одеялом. – Идёмте, Мария Ильинична, идёмте. Доктор прибудет и во всём разберётся. Коли умер поручик, похороним. Что поделать… Такова жизнь… Надо бы сообщить помещику Зворынскому о смерти племянника…

Управляющий подхватил под руку готовую потерять сознание, обмякшую графиню, и вывел из флигеля.

На свежем воздухе она окончательно пришла в себя.

– Но где же граф? Куда он пропал? – волновалась Мария Ильинична.

– Найдём хозяина, не волнуйтесь, – заверил управляющий. – Куда ему деться? Да ещё и хворому. Здесь он где-нибудь, в усадьбе…

Вскоре вся домашняя челядь была занята поисками графа. Но увы… Он как сквозь землю провалился.

Мария Ильинична дважды теряла сознание, благо, что доктор вскорости приехал. И узнав, что случилось, доктор пришёл в неподдельный ужас: Константин Анохин мёртв, граф как сквозь землю провалился, и в придачу ко всему – эликсир, изготовленный им по старинному немецкому рецепту, тоже пропал.

Он велел дать барыне нюхательной соли, сам же отправился осматривать труп. Про себя он решил, что граф всё же не сдержался – убил поручика и, испугавшись содеянного, где-то спрятался. Теперь рана у него непременно откроется, и чем всё закончится – одному Богу ведомо.

Тщательно осмотрев труп, доктор констатировал управляющему:

– Раны на шее похожи на укусы… Более ничего сказать не могу. Вряд ли эти укусы могли повлечь за собой смерть – они не глубокие. Вероятно, у поручика не выдержало сердце… Хотя явных признаков аппокалепсии я тоже не наблюдаю. Странная смерть, батенька, весьма странная. Даже если предположить, что к этому имеет отношение граф… То возникает вопрос: каким образом он убил поручика? Загрыз его, что ли?

Управляющий фыркнул, ему явно не понравились последние слова доктора.

– Надобно искать графа. Покойнику, увы, не помочь…

Доктор с ним полностью согласился. Графа искали почти до вечера, но, увы, безуспешно. Мария Ильинична пребывала в крайне расстроенном состоянии, готовая в любую минуту снова потерять сознание. Наконец, решили отправить нарочного к полицмейстеру.

Карл Иванович застал своего воспитанника в покоях графа. Мальчик сидел на кровати и внимательно изучал книгу.

– Чем ты занят, Николенька? – спросил воспитатель.

– Эту книгу читал папа… Я знаю, что с ним случилось…

Карл Иванович округлил глаза.

– И что же, мой друг?

Коленька совершенно серьёзно посмотрел на пожилого немца.

– Я скажу об этом только маме…

– Хорошо, идём к Марии Ильиничне, – согласился Карл Иванович и попытался взять у мальчика книгу.

– Нет, – решительно заявил тот, – я сам её донесу.

Войдя в покои маменьки, Коленька увидел, что она сидит в кресле.

– Я знаю: где мой папа…

Графиня удивлённо вскинула брови.

– И где же? Говори, не бойся!

– Вот… – мальчик положил книгу на колени матери.

– Что это?.. – удивилась Мария Ильинична и посмотрела на картинку, изображавшую летучую мышь, а затем, прочитав название трактата, пришла в неподдельное волнение.

– Ох уж эти средневековые фолианты! – возмутилась она. – Так, где же папа? Ты мне скажешь? – как можно мягче спросила она у сына, думая, что мальчик знает о тайном убежище мужа.