Шрифт:
— Все, — решил Мишка, — надоело мне тут. Надо дальше двигаться. Завтра будем историю вспоминать…
Назавтра в город было страшно выйти. Толпы людей, лишившихся крова и страдавших от невыплеснутой злобы, носились по городу.
Город хоронил погибших. Боже, как же их было много! Но оставшиеся в живых не скорбели, а жаждали расплаты.
Подтверждали, что Глинского — дядю царя — выволокли прямо из Успенского собора во время службы и до смерти забили камнями на площади. Говорили, что целая толпа отправилась в Воробьево, куда бежал из погорелого Кремля царский двор, и требовала там выдачи остальных колдунов.
Маша уже не могла слушать все эти россказни, ее трясло от страха. Они с Мишкой забились в дальний угол трактира, который частично уцелел при пожаре, и старались никому не попадаться на глаза.
— Ну и где же этот хваленый царь? — спросила Маша. — Почему б ему не выйти сейчас на площадь и не успокоить всех?
— Так как же он выйдет, страшно же… — мрачно ответил Мишка. — Спецназа еще нет для охраны.
— А может, и царя нет? — спросила Маша. — Кто его живьем видел?
— Я видел, — ответил увязавшийся с ними Митька. — Много раз видел.
— Да? — удивилась Маша.
— Так государь, пока маленьким быть изволил, частенько по улицам скакал. Лихой был такой! Как поедут они, значит, с друзьями кататься, так торговки и прячутся, да и детей с улиц уводят. Потому как зазевался — каюк. Одному пареньку, помню, шею своротило, пискнуть не успел. А второй раз ехали, я видел, мужик дурной стоял посередь дороги! Прям вот стал и стоит! Ну недолго стоял, быстро отмучился. А еще, помню, котят он с колокольни кидал. Во забава была…
— Подожди, — перебила его Маша. — Царь давил людей на улицах и кидал котят с башни?
— Так по малолетству! — объяснил Митька. — Он потом остепенился…
— Миш, я знаю, кто сейчас царь, — стуча зубами, сказала Маша. — На экскурсии в Александровской слободе рассказывали: он по малолетству котят скидывал, а потом людей. Смотрел, как медведи живых купцов задирают… Он садист, больной человек!
— Кто?! — возмутился Митька.
— Иоанн ваш. Миш, это Грозный, точно Грозный, но мы попали во время до того, как его так прозвали.
— Кто больной человек?! — наступал Митька.
— Да подожди ты! — отмахнулась Маша.
— Царь наш больной? Да ты че!.. Да он у нас святой! — заорал Митька.
— Ага, — съязвила Маша. — Людей лошадьми давить — это святость?
— Да за царя!..
Митька рванул драться, Маша с трудом увернулась.
— Да он! Да богом данный!
— Идиот! — заорала Маша. — Он полстраны угробит! Его веками вспоминать будут!
— Маша, уймись! — Миша попытался оттащить разбушевавшуюся подругу, но она вошла в раж и ничего не слышала.
— Да где у вас глаза? Вы можете видеть что-нибудь, кроме своего носа? Страной правит психопат, и все за него готовы друг другу шеи свернуть?
Митька от возмущения и ужаса захрипел и рухнул ниц.
— Боже, спаси и сохрани царя нашего, батюшку, кормильца нашего и защитника…
— Клиника… — тихо сказала Маша.
Мишка силком вытащил ее на улицу.
— Миш, я одного не понимаю, — в отчаянии сказала девочка, — зачем все это? Зачем история нас сюда привела, что она хочет нам сказать? Мне после всего, что мы видели, вообще жить не хочется!
В церкви недалеко от трактира начал медленно и торжественно бить колокол, видно, справляя панихиду по погибшим.
— Миш, я все думаю, ну должна же быть логика в том, что происходит! Ведь если мы прогуливали уроки истории… Уроки… Уроки…
Маша резко остановилась.
— Миша, вот же настоящие уроки истории! Нам показывают время, чтоб мы извлекли из него уроки, понимаешь? Чтоб мы учились на чужих ошибках!
Низко, утробно загудел басами колокол, и реальность подернулась мутью.
Глава 8. Мишка льет
Миша и Маша стояли посреди шумной улицы большого торгового города. Светило солнце, отражаясь в куполах церквей, вкусно пахло выпечкой. Ни следа пожара, ни следа погромов.
Маша чуть не села на землю посреди мостовой, Миша с трудом отволок ее к стене дома. Минут десять просто молчали.
Вдруг Мишка взвился, вскочил как безумный, руками замахал.
— Что? — равнодушно спросила Маша.
— Библиотека! — страшным шепотом сказал Мишка.