Шрифт:
Пушечный двор стоял на высоком берегу Неглинки и по виду не производил впечатления большого производства. Высокий деревянный забор казался совсем не новым, и поскольку калитку сразу обнаружить не удалось, ребята быстро пролезли через щель в заборе.
Внутри порядка тоже не наблюдалось. Было грязно и воняло…
— Аа-а-аа! — послышалось изнутри барака. — Не бейте, только не бейте!
— Да чего тебя бить, дуралея, рук жалко. Пшел вон!
— Нет, нет, тогда лучше бейте! Ну что не так? Вы скажите, что не так, я сделаю!
— Да уж сколько говорил! Это не колокол у тебя будет, а било или клепало!
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Вы еще помните, что била и клепала — предшественники колоколов на Руси? Молодцы!
Миша с Машей не успели отскочить, и из дверей барака на них вылетел высокий, крепкий бородатый мужик с закатанными по локоть рукавами рубахи и в длинном переднике с замусоленными краями. Вид у него был сердитый. За ним бежал худенький паренек с небольшим колокольчиком в руке.
— Но он же звонит! — воскликнул паренек.
— У тебя, что ушей нет? — воскликнул мастер. — От такого звона все прихожане сбегут, прости господи!
Мастер перекрестился, паренек скис.
— У тебя не трезвон, а… а…
Мастер не нашел подходящего сравнения и махнул рукой.
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. В современном представлении «трезвон» означает громкий звон во все колокола. Но когда-то это слово имело другое значение: гармоничное созвучие трех основных тонов колокола. Основной, самый низкий, тон рождается в районе нижнего диаметра колокола. Тон у верхнего диаметра — выше на октаву. Тон в середине — на большую или малую терцию или же чистую кварту. Только в этом случае все три тона складываются в гармонический аккорд. Терминов «октава», «терция» и «кварта» тогдашние литейцы не знали, но созвучие на слух умели подобрать идеально.
— Слушай! — требовательно сказал он, вытащил из кармана передника колокольчик и звякнул. Звяк получился звонкий, внушительный. — А у тебя что?
Мастер звякнул в колокольчик паренька. Звяк получился даже звонче.
— Что не так? — жалобно завыл тот.
Мастер тоже завыл, воздел руки к небу, потом швырнул колокольчик на землю.
— Все не то! — рявкнул он.
— Звук не тот, — машинально сказал Мишка. — Тон не тот. Верхний. Аккорд не гармоничный.
— Че? — ошарашенно спросил парнишка.
— Че? — так же ошарашенно спросил мастер. Он заинтересованно глянул на Мишку и, прищурившись, спросил: — И от кого вы сбежали, интересное дело? А? Ну невозможно работать стало, проходимцев полный двор!
— Нет, нет, — замахала руками Маша, — мы не проходимцы, мы эти… божьи люди. Мы шли, шли, а на Лобном месте Царь-пушка стоит, а там написано, что здесь ее сделали…
— Что стоит? — перебил ее мастер.
— Вы — Чохов? — спросил Миша.
— Я-то Чохов, а вы кто?
— А мы хотели… к вам в ученики, — сориентировалась Маша. — Вы такую красоту делаете!
— Девка, какие ученики? Тебе рожать давно пора, а не по дворам шляться!
Маша покраснела и осталась стоять с открытым ртом. А мастер схватил Мишу за руку и поволок внутрь барака, из которого недавно выскочил.
— Слушай! — рявкнул он повелительно и качнул колокол, висящий на длинной палке.
Колокол загудел, стенки барака завибрировали.
— Круто, — сказал Мишка, — громко.
— Подбери к нему маленький! — приказал Чохов и впился в Мишку глазами.
Миша подошел к столу, на котором были свалены колокольчики всех размеров, взял один, звякнул, отложил, взял второй, звякнул, поморщился, взял третий…
Чохов не сводил с него глаз, Маша и паренек-мастеровой переводили глаза с одного на другого.
— Вот! — уверенно сказал Мишка. — Чистая октава!
— Че? — опять спросил Чохов, но тут же поправился. — Беру!
Паренек завыл:
— Ай, не выгоня-я-яйте меня! Я ж вам еще пригожусь! Меня батя убьет, коли я домой вернусь!
Чохов только отмахнулся.
— Не вой, дуралей, будешь лить помогать.
— А я? — не выдержала Маша.
— Вот только девок мне тут не хватало! — воздел руки к небу мастер и быстро ушел, что-то бормоча себе под нос.
— Ну и как ты это сделал? — спросила Маша, когда Чохов скрылся за соседним бараком.
— Что? — удивился Мишка.
— Как колокол подобрал?
Миша пожал плечами.
— Как-как… У меня слух абсолютный, я пять лет на скрипке играл.
— Ну ничего себе! — изумилась Маша.
— Я покажу тебе, как мастера обманывать! — вдруг заорал паренек и кинулся душить Мишку.
Уж на что Миша был не гигант, но даже ему не представляло труда сбросить с себя этого дурачка. Драться тот не умел совершенно.