Найджел развернулся. Ангел все еще валялся на диване, но эти глаза смотрели наверх, встречая его собственный взгляд.

— Это извинение? — спросил Найджел.

— Понимай, как хочешь.

Найджел покачал головой и подумал про себя, Недостаточно хорошо, старый друг. Боюсь, этого просто недостаточно.

Отдернув рукава рубашки, он потянул за золотые запонки и вновь заявил:

— Я стремлюсь выиграть эту жизненно важную борьбу лучшим способом, который я знаю… и он находится в рамках дозволенных трюков. Я не могу согласиться с догматом, утверждающим, что два минуса дают плюс. Я не подпишусь под этими словами.

— Не обманывай себя, — прошептал Колин, подняв ладонь и согнув пальцы. — Как ты говоришь, руки чисты.

— И посмотри, как все обернулось. Эдвард мертв.

— Не ты в этом виноват.

— Я. — Найджел покачал головой. — Вот чего ты не понимаешь. За все это я несу ответственность. Ты можешь иметь свое мнение, упрямство, гнев, но в итоге твоим плечам не придется нести бремя поражения, если оно наступит. Оно на мне и мне одном. Поэтому пока ты ни во что не ставишь мою власть, ты смотришь на вещи с более выгодной позиции, где можно давать комментарии, не влекущие за собой последствия.

И на этой ноте Найджел пошел к двери.

— Я рад, что ты здесь, и знаю, ты будешь тщательно оберегать то, что бесценно.

— Найджел.

Он оглянулся через плечо.

— Колин.

Повисло долгое молчание.

Когда стало ясно, что дальше уже ничего не последует, Найджел взглянул на кухню и подумал о сущности потери: некоторые из них ты выбираешь… и можешь их избежать. Некоторые неминуемы. И… некоторые неизменны.

— До скорой встречи, — сказал Найджел, прежде чем поставить точку, выйдя за дверь.

Следующим утром Рэйли уехала на работу от родителей с полным желудком: свежий апельсиновый сок, две домашних булочки с корицей, чашка кофе и полоска бекона, которую она стащила с тарелки отца.

Когда она припарковала свою машину за Главным управлением, каждая унция вкуснейшего завтрака принялась искать путь наружу: прислоненный к зданию, стоял мотоцикл Века.

Очевидно, он сдался и теперь отвечал на вопросы.

Глядя на уродливую заднюю сторону, где она работала, Рэйли была готова вновь завести двигатель и направится… куда угодно.

Но она не бежала. Никогда не бежала. И никогда этого не сделает.

Выйдя из машины, Рэйли моргнула из-за яркого света, желая, чтобы Бог воспользовался регулятором освещенности: вместо того, чтобы поднять ей настроение, весенняя красота протолкнула его еще дальше по сточной трубе.

— Прекрасный день, не так ли, — произнес кто-то.

— Утро доброе, Бэйлс, — сказала она, оглянувшись через плечо.

Детектив шел через машины, пикапы и внедорожники, и, наблюдая за ним, она прищурилась, так как свет вдруг ослепил ее.

А может, у нее просто мигрень.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Отнюдь. А ты?

Подойдя ближе, он снял солнцезащитные очки.

— Так же. — Мужчина кивнул на байк. — Так он здесь.

— Да, здесь, — сказала Рэйли, потерев глаза.

— Где твои очки? — спросил Бэйлс, постукивая по своим стеклам. — Наступает лето, а вместе с ним и катаракта.

Когда он снова надел очки, она опустила голову и взглянула на него. Вокруг парня свет был таким ярким, что казалось, он сделан из хрома.

Окей, у нее ехала крыша, и она конкретно выживала из ума. Такими темпами она скоро придет на работу в мясе.

— Я говорил… ты будешь наблюдать за допросом?

Встряхнувшись, Рэйли пробормотала:

— Боже, нет. И прости, я сегодня сама не своя.

Он обнял ее за плечи, как друг, не больше.

— Я понимаю. Давай, зайдем внутрь и попытаемся сделать вид, что работаем.

— Хороший план.

Они вместе зашли в здание, прошли по холлу и поднялись по лестнице. На площадке второго этажа администраторы не сидели за своими столами, а собрались в кучку в дальнем углу. Как только один из них увидел Рэйли, все они посмотрели на нее.

Наклонив голову, она пробормотала «увидимся позже» и прибавила шагу, направляясь в свой отдел. Во Внутренних расследованиях на нее пялилось еще больше глаз, но, по крайней мере, здесь коллеги подходили к ней, здоровались и признавали ситуацию: неловко, но лучше оборванных перешептываний… и они поддерживали ее.

Опять же, большинство людей рано или поздно становятся предметом сплетен. Это профессиональная опасность жизни.

Когда разговоры притихли, Рэйли села за свой стол, включила компьютер и просидела так примерно… минуту.