— Поэтому да, все действительно странно.

— Иначе и не скажешь.

Бэйлс наклонил голову и прищурился:

— Эй, ты как?

Век повернулся к компьютеру и открыл почту.

— Никогда не чувствовал себя лучше.

— Как скажешь. — Настала пауза. — Полагаю, твоя напарница у Кронера.

Век резко обернулся.

— Да?

— Ты не знал? — Бэйлс пожал плечами. — Де ла Круз написал мне вчера. Сегодня я хотел вернуться туда, но Внутренние расследования вновь его допрашивают… несомненно, чтобы завязать на тебе ленточку «не преступник».

Гребаный ад. От мысли о том, что Рэйли рядом с тем монстром, в жилах стыла кровь.

— Когда?

— Прямо сейчас, я думаю.

И совсем неудивительно, что он тут же захотел рвануть в больницу Святого Франциска. И, должно быть, именно поэтому утром она не остановилась и не сказала ему, куда направляется.

— В общем, увидимся. Надо возвращаться к работе.

Век инстинктивно взял телефон и проверил его. Конечно же, там было сообщение от Рэйли, и он не слышал, как оно пришло: «Сегодня буду поздно. Р.»

— Дерьмо.

Он осмотрелся, словно это могло чем-то помочь. Век пытался сфокусироваться на экране перед ним.

Проклятье… черта с два он будет отсиживаться на своей заднице, пока она допрашивает психа.

И в действительности… в этом была возможность, не так ли.

Взяв с собой кофе, он вышел из Убойного отдела, повернул налево и направился к запасному выходу. Оказавшись на бетонной лестнице, он преодолевал две ступеньки за раз, прошел через стальную дверь и побежал к хранилищу улик.

Зайдя внутрь, он зарегистрировался у секретаря, немного поболтал с ним… словно все это было рутинным делом… и после надлежащего разговора оказался у стеллажей.

Патрулируя Манхэттен, он провел кучу времени с такими уликами, как пакетики с наркотой, мобильники и конфискованные деньги — с использованными вещами. Теперь, в Убойном отделе, их место заняли окровавленная одежда, оружие и личные вещи — то, что оставалось позади.

Идя вдоль длинных рядов полок, Век нацелился к задней части помещения, к огромной базе, где стояли столы.

— Хэй, Джо, — сказал он, поравнявшись с шестифутовой перегородкой.

Заслуженный следователь на местах преступления оторвал взгляд от своего микрофона.

— Здорово.

— Как дела?

— Потихоньку.

Когда парень поднял руки к голове и почесал ее, Век прислонился к перегородке, словно случайно.

— Как ты держишься?

— Ночная смена легче, чем дневная. Разумеется, после этой недели они обе хреновы.

— Скоро закончишь?

— Может, через сорок восемь часов. Нас трое. Мы работали круглые сутки, за исключением вчерашнего вечера.

Век посмотрел на коллекцию вещей, которую занесли в каталог и запечатали, а также на большой поднос с предварительно помеченными предметами, которые еще нужно было изучить и тщательно упаковать.

Следователь щипчиками взял нечто, что при рассмотрении под лупой оказалось резинкой для волос. Положив ее в пластиковый мешок, он оторвал один из длинных, тонких желтых неоновых стикеров. Затем синей ручкой сделал на нем пометку, написал свои инициалы и приклеил к клавиатуре ноутбука. Осталось поднести штрих код к считывающему устройству, и сигнал подтвердил, что улика теперь официально в системе.

Век глотнул кофе.

— В общем, я работаю над делом пропавшего человека. Молодая девушка.

— Хочешь взглянуть на то, что есть у нас?

— Ты не против?

— Нет, только не выноси ничего отсюда.

Век посмотрел на дальний конец низко висевших полок, установленных здесь лишь временно. Ничего из коллекции пока не получило постоянного дома, потому что ими еще будут заниматься люди из Колдвелловского отделения полиции и ФБР.

Оставив без внимания баночки с кусочками кожи — у Сесилии Бартен не было татуировок — он сосредоточился на множестве колец, браслетов, заколок, цепочек…

«Где же ты, Сисси?» — подумал он про себя.

Наклонившись, Век поднял прозрачный пластиковый пакет, закрытый за подписью одного из следователей. Внутри лежал заляпанный кожаный браслет, на котором для «красоты» был череп. Не в духе Сесилии.

Он продолжил искать, подхватив серебряную сережку-кольцо, которую уже занесли в базу. На всех фотографиях в доме Бартенов девушка носила золото.

Где же ты, Сисси… где же ты, черт возьми?