— Что?

— Ничего. Следы от ботинок.

— Каких ботинок? — рассеянно спросила Алиция.

— Не знаю, но не домашних шлепанцев, это точно.

— Может, таких? — желчно буркнул Стефан, махнув аппаратом.

Только теперь все три грации удосужились перевести взгляд метром далее. Рядом в траве виднелись ботинки, собственно, одни каблуки, остальное скрывала растительность. Но при желании можно было разглядеть и ноги, брюки и вроде как человека. Об остальном скорее приходилось догадываться, так как вдоль кромки воды росла узкая, но довольно густая полоска высокого тростника. Настолько узкая, что если там действительно лежал человек, то его верхняя часть могла наслаждаться чистой водой.

Ладно уж, возможно, наслаждаться — не самое подходящее в данной ситуации слово. Не придирайтесь.

Никто из нас не издал ни звука. Ни крика ужаса, ни стона или хотя бы вздоха. Я хладнокровно прикинула размер обуви.

— Вполне подходят. На каблуках должны остаться следы мха, там в основном мох растет, а он скользкий. Но я проверять не буду. Это работа для специалистов. Хотите увидеть следы скольжения?

Хотели все. Мы вернулись по собственным следам, и я провела нашу следственную группу до того места, где сама закончила прочесывание леса.

— Дальше не топчитесь, — предупредила я товарищей. — Я туда не влезала, вы — тоже, вот и нечего дергаться. Надо ведь создать ищейке приличные условия труда.

— Ну, ладно, — сказала Магда. — А теперь что?

И опять оказалось, что никто не знает. Мы дружно уставились на Алицию, которая позволила себе проявить легкое раздражение:

— Этому трупу обязательно надо у меня валяться? Нет, чтобы у кого-нибудь другого?

— Он вовсе не у тебя, а у озера!

— Но он мой!

— Вовсе не твой, а водолея, панголина, павиана…

— Что, опять толпа?

— Дамы, успокойтесь, — попытался нас примирить Стефан. — Ведь мы даже не знаем, он ли это…

— А кто?! — рявкнула Магда. — Американский президент? Русский патриарх?!

— Не знаю, какие ботинки носит русский патриарх…

— Лапти, — пробормотала я. — Расшитые золотом. У нас полиция на носу, давайте решать, будем правду говорить или согласуем показания?

— Какие показания?

— Всевозможные. Какого черта мы делаем у озера в полпятого утра, если Юлия подняла тревогу еще вчера? Подставляем стажера или как? Почему сами, а не полицейские сначала, почему лично не проверяем, он ли это…

— Потому как мы не конченые придурки, — оборвал меня Стефан. — Альтернативой является вранье. Что, по-твоему, мы должны врать?

— Если загвоздка в этом, то я тебе за пять минут сочиню целую эпопею. Самолично дам показания, что он мне шепнул на ухо, будто у него что-то наклевывается, и просил не искать. Опровергнуть ведь уже не сможет, так? А что на рассвете сюда примчались купаться без купальников, так мы — нудисты, здесь этим никого не удивишь. А стажера уговорим от карточки откреститься…

— Ты в своем уме? — энергично возразила Алиция. — Это же датчанин, он скорей умрет, чем соврет! А о Мажене забыла? Как мы ей твой детектив транслируем? А Юлия? А Мариан?

Тут я сразу сдалась:

— Твоя правда. Мариан набрешет что угодно, но так все переврет, что мы же окажемся виноваты и нас обвинят в предумышленном убийстве, совершенном по предварительному сговору и в состоянии алкогольного опьянения. Мало не покажется. Лучше не рисковать. Откуда будешь звонить?

Алиция, крайне неохотно, но принялась размышлять.

— Кто-то должен остаться тут и караулить эти ботинки. Уже утро, здесь иногда рыбаки появляются. Чаще — с той стороны, но и сюда часом забредают. Магда, ты по-английски говоришь?

— Говорю. Пару слов и по-шведски могу. Спасибо, нет, извините и занято. Занято — это из-за сортира, где замок сломался.

— «Занято» — то, что надо! Кричи, что занято. Ближайший телефон в сумасшедшем доме. Стефан, поехали, она покажет…

Как же, разбежалась! Так я и нашла, разве что опять заблужусь…

— Подумай головой! — посоветовала я Алиции в неожиданном озарении. — Ближайший телефон здесь, совсем рядом, в этом приюте туриста!

— Там еще закрыто…

— Мне без разницы. Могу лично туда вломиться. Если боитесь, смотрите в другую сторону. Я потом во всем признаюсь и покаюсь. Пожизненного мне не дадут, а на штраф как-нибудь наскребу!

— У тебя будут смягчающие обстоятельства, — поддержал меня Стефан. — Если надо, я помогу. Алиция пусть отвернется.