Единственным и бесспорным фактом странного союза любовников из Вероны было то, что обожаемый Ромео позорил свою Юлию как только и где только мог.

Согласившись в этом основном пункте, мы немедленно развязали жаркую дискуссию о странностях любви с примерами из всемирной истории, собственных биографий, своих друзей и родных. Вплоть до сенсаций бульварной прессы, украшая наш спор оригинальными сентенциями типа: любовь зла полюбишь и козла, самовнушение творит чудеса, ревность белый свет застит, от любви до ненависти один шаг, вера горы свернет и т. п. Из всего этого получилась бы вполне приличная энциклопедия идиотских банальностей, если бы нашу плодотворную работу не прервал телефонный звонок. А одновременно из комнаты Юлии донесся шорох и послышались шаги.

Звонил доктор Бертельсен, предупрежденный Алицией заранее, что может понадобиться его помощь. Как чувствовал, что Юлия проснулась, вот что значит настоящий врач!

— Сейчас приедет, — сообщила нам хозяйка. — Заглянет всего на три минуты.

— В ванную прошла, — доложила я о передвижениях Юлии. — Сколько-то времени она там пробудет, правда?

В жизни не видела, чтобы кто-либо в таком темпе смывался из дома. Трое из нас моментально дали деру. Олаф посчитал, что он тут лишний, поскольку у озера его и так не было; Магда заявила, что достаточно насмотрелась всякой жути, и с нее хватит, а Стефан констатировал, что свое дело сделал, а с истеричками возиться не желает.

Они сели в машину и стартовали прямо перед носом доктора, который припарковался на их месте. Остались Алиция, Эльжбета и я, а через минуту к нам присоединился и доктор Бертельсен.

Я сразу его узнала, уже приходилось видеться. Симпатичный блондин среднего возраста. Пока они с Алицией обменивались краткими фразами в прихожей, в салон вошла Юлия. Вот теперь и побеседуем, они по-датски, Эльжбета по-шведски, а мы по-польски…

И ничего подобного! Высокообразованный пан доктор свободно владел английским. У меня сразу отлегло от сердца при мысли, что профессиональную беседу проведет квалифицированный специалист и непосредственно с особой, нуждающейся в его помощи…

Пока я тихо переживала за Юлию, Алиция без лишних слов пододвинула ей стул. И правильно, а то не дай бог хлопнется в обморок, еще разобьется опять или сломает себе что-нибудь, ведь доктор может и не успеть ее подхватить. Юлия внимательно посмотрела на меня, на Алицию, на стул, на доктора и не села, а с тревогой спросила:

— Уже что-то известно?

С ответом никто не спешил. Она окинула вопросительным взглядом всех по очереди за исключением на этот раз стула и остановилась на Алиции.

— Да, но давайте сначала сядем, а то тут мало места, — твердым тоном произнесла Алиция, но прозвучало это так, будто диван или шкаф были размещены в салоне только для того, чтобы замести под них интересующую Юлию информацию.

Эльжбета тем временем затеяла профессиональный разговор с врачом на тему обезболивающих, снотворных и прочих антидепрессантов, который тот с энтузиазмом поддержал. Юлия переждала, пока они закончат, выпила воды и снова задала вопрос:

— Где Вацлав? Пропал, тяжело ранен или мертв?

На этот раз затянуть паузу не получилось. Молчание прервала Эльжбета.

— Он умер, — произнесла она деревянным голосом — Теперь это известно совершенно точно.

Юлия вообще была светлокожей, а сейчас и вовсе стала такой белой, что дальше белеть уже было некуда. Она застыла, как неживая. Доктор наблюдал за ней очень внимательно; казалось, она перестала дышать. Затем на ее лице появился румянец и снова исчез. Юлия вздохнула, пошевелилась и произнесла с решимостью отчаяния:

— Нет!

Доктор, как каждый нормальный человек, входя, закрыл за собой дверь террасы. Замок у Алиции немного заедал. Мне послышалось, будто у меня за спиной кто-то дергает дверную ручку, но я не обратила на это внимания, лихорадочно стараясь придумать, чем можно помочь Юлии, если она не в состоянии поверить, не допускает самой мысли… Не совать же ей в качестве доказательства кошмарные снимки Стефана?

— Нет! — повторила Юлия.

— К несчастью, это правда, — подтвердила слова Эльжбеты Алиция с меньшим сочувствием, чем можно было бы от нее ожидать.

— Нет! Нет! Нет! Нет!

Ну и как прикажете на эту истерику реагировать? Все молчали, в том числе и доктор. Тоже мне, высококвалифицированный специалист!

— Не-е-ет! Не-е-ет! Не-е-ет!

И вдруг через дверь с террасы в салон ворвался Мариан, заметно раздосадованный криками Юлии и очень недовольный нерасторопностью датской полиции.

— При чем тут «нет»? Какое еще «нет»?! — крикнул он возбужденно. — Полгорода видело, труп как свежий огурец! Первый класс! А что, полицейских еще не было? Ну и работнички! Зашибись.