Шрифт:
Хотя Эмми была самой главной персоной в его жизни, он не делился с ней сомнениями, которые изо дня в день будоражили его. Он сожалел о том, что она смеялась над ним, также как и над всем, что ее окружало. Ему было нелегко унижаться перед ней. Но она была шумом, блеском и весельем, вошедшим в его жизнь, и он не хотел все это потерять. Вот почему он так покорялся ей, участвуя в «Номере», сопровождая ее в их забавных, но иногда жутких прогулках между витрин «A&P.» и по улицам города в День Святого Инна, когда он думал о разговоре с ней, о чем-то волнующем его и вызывающем ее бурную реакцию. Эмми, она никогда не говорила что-либо серьезное. Он отклонялся от темы разговора и сохранял спокойствие, и просто пытал спокойствием, продолжая шпионить, следить, наблюдать…
Т: И, наконец, ты что-то нашел?
А: Много и, вместе с тем, ничего.
Т: Ты действительно в это веришь, или просто строишь из себя «умника»?
(пауза 5 секунд)
Т: Мне жаль, что я такой тупой. Пожалуйста, объясни мне, как ты это понимаешь.
А: Никакого «умника» я из себя не строю. Я рассказал правду. Например, о телефонных звонках матери в вечер каждого четверга. Тогда я обнаружил, что это были за звонки. Меня действительно все это сильно взволновало, и вместе с тем я знал еще не все. Пожалуй, это было худшим из того, что я узнал, касаясь свидетельства о рождении.
Т: Расскажи мне об этих звонках.
(пауза 10 секунд)
А: Я чувствовал, что уже что-то об этом знаю, а может быть и все… Все было это похоже на мои пустотные пятна.
Т: Вот, почему же я заставляю тебя пройти через это? Почему хлопочу вокруг всех этих загадок?
А: Я не знаю.
Т: Ты путаешь меня. Ведь, не можешь же ты думать лишь о том, кто будет тебе полезен.
(пауза 5 секунд)
А: Мне. Мне. Мне. То, что вы говорили вначале. Но я никогда не спрашивал об этом. Я никогда не думал ни о какой пользе.
(пауза 4 секунды)
А: У меня болит голова.
Т: Не отступать. Не отступать. Рассказывай, о чем по телефону говорила мать?
(пауза 5 секунд)
А: По правде, я не многое могу рассказать.
Он мог рассказать очень много, но не хотел выкладывать все, а лишь минимум – только то, что могло удовлетворить Брайнта и позволить ему закончить этот разговор, уйти в свою комнату, отдохнуть и восстановиться. Он не хотел поднимать всю ношу воспоминаний. Он хотел иногда всплыть, как поплавок, и плыть по течению неважно куда. Бывало, он ненавидел Брайнта. За его непрерывные, никогда нескончаемые вопросы.
Т: Рассказывай все, что знаешь.
А: Не знаю, хочу ли я рассказать что-либо вам об этих звонках.
Т: Рассказывай все, что знаешь.
А: Не знаю, хочу ли я рассказать что-либо вам об этих звонках.