– Все будет хорошо, - сказала она, ее голос был тверд, словно она командовала ему быть твердым. Адам подумал, что во все времена родители убеждают своих детей в том, что все замечательно, когда оно, в общем-то, не так. Но ради детей они готовы и на ложь.

– Где отец?
– спросил Адам.

– У себя в офисе, заботится о мелких деталях. В ближайшие дни мы уезжаем, Адам.

– Куда мы уезжаем? Почему? Что все это?
– спрашивал он, повышая тон, желая разобраться во всем, что происходит с матерью.

Она взяла его за руку и повела в гостиную.

– Однажды, когда-то это уже случилось, Адам. Это было похоже на пожар в школе или на муляж бомбы. В любом случае, Грей звонил около часа тому назад. Он думает, что, возможно, наши данные обнаружены. Он не уверен и может ошибаться, но он требует от нас бдительности.

– И что он знает?

Она раздраженно, через рот выпустила воздух.

– И это самое смешное, Адам. Вспомни, я говорила тебе, что никогда не знаешь, где твоя игра переходит опасный предел. Конечно, Грей тоже этого не знает. Он сказал, что один из его людей подслушал телефонный разговор, в котором упоминался Монумент…

– Подслушивание, - «Это абсурд», - подумал Адам. – «Что им делать со мной и Эмми Герц, с «Номером» и школой, а также с моими родителями».

– Да. Управление держит под контролем определенных людей. И Монумент был указан в разговоре. Дата была также указана – завтра. Может быть, это ничего и не значит. Возможно, Монумент, упомянутый в подслушанном разговоре, не обязательно наш город и в нашем штате, но прозвучал именно Монумент. Грей думает, что нет шансов быть обнаруженными. Но он считает, что мы на несколько дней должны уехать – прогуляться, попутешествовать. Между тем, его человек будет в городе, наблюдать за домом, проверяя некоторые подозрительные конверты.

– Ты говорила, что нечто подобное случалось и раньше?

– Да. Дважды. Первый раз было одно из случайных совпадений.

Несколько лет тому назад наш город встречал двухсотлетие – он одним из первых был заселен на этой территории. Был праздничный парад, большое количество участников. Ото всюду прибыли телевизионные группы – из Бостона, Ворчестера, и даже Нью-Йорка – для съемки всего этого события. Одна телевизионная сеть планировала специальную программу о том, как маленький городок празднует свое двухсотлетие. Сюда на неделю или на две прибыли репортеры, операторы и постановщики. Грей подумал, что нам было бы логично уехать отсюда на две недели – государство оплачивает наше пребывание в Мене. Две недели на берегу моря, на пляже. Но кое-что делало этот отдых нелегким – осознание причины нашего отъезда.

– Кажется, я помню этот марш, - сказал Адам.
– Я помню, что меня что-то разочаровало. Я маршировал в большой колоне бойскаутов, и вдруг мы свернули на Майн-Стрит, а потом вы с Па говорили, что в лучшие времена ходили, чеканя шаг, и это звучало, словно хлопки в ладоши.

Мать добавила:

– Все это по вине твоего отца, и я таила это, Адам, - в словах матери снова слышалась печаль.

– Что было в другой раз?

– Такой же переполох. Свидетель перед Комитетом Конгресса в Вашингтоне сказал, что он имел секретные материалы, составленные журналистом, который давал первые показания. Он сказал, что журналист исчез при загадочных обстоятельствах, и при этом на севере появился какой-то неизвестный страховой агент. Все это было очень неопределенно, конечно же, но Грей почувствовал, что у нас может и не быть другого шанса. И снова, мы поехали в какое-то путешествие. На этот раз в Калифорнию, в Сан-Франциско. На неделю. И каждый день там были дождь, жара и холод. Тебе было только семь. Так получилось, что те показания ничего не изменили в жизни твоего отца, но для некоторых журналистов такая ситуация обернулась тем, что им пришлось превратиться в агентов ЦРУ.

В дверь позвонили. Напряженная пауза; его мать внезапно вздрогнула, словно оживший труп в фильме ужасов. Ключ повернулся в двери, и отец вошел в прихожую.

– Хорошо, Адам, - сказал он.
– Ты дома, - он посмотрел на мать.
– Ты сказала ему?

В первый же момент, Адама начало тошнить от морщин на отцовском лице – маленькие бездны, углубляющиеся в кожу.

Отец быстро прошел в гостиную.

– Смотри, - сказал он.
– Мне кажется, мы можем на выходные куда-нибудь смотаться, например, на север – сейчас самое подходящее время года побывать там. Мы остановимся в чудесном мотеле, и может быть Старый Инн посетит нас во время традиционного Ново-Английского обеда, - он хлопнул в ладоши сцепив их, словно в ожидании дальнего путешествия, которое будет приятным.
– Я думаю, что можно. И, Адам, в понедельник, где-нибудь по дороге мы можем позвонить в школу и договориться о твоем отсутствии в тот день. И у нас будет возможность отдохнуть сегодня, в воскресенье и в понедельник. И, кто знает, может, мы задержимся и на вторник.

Отцовский голос был жизнерадостным и жаждущим. И почувствовав холодок, Адам внезапно осознал, что это – правда: отец играл в игру, не веря стенам, действуя, словно не было того телефонного звонка, принятого от мистера Грея. Его лицо стало изможденным, а глаза осторожными и подозрительными, и блеск энтузиазма в голосе остро контрастировал с тем, как он выглядел на самом деле.

– Ладно, надо укладываться, - сказал он, повернувшись к матери.

Она улыбнулась, угасая.

– Я готова. Мой чемодан всегда уложен.

Отец кружился около Адама, водя руками над его плечами.

– Все будет хорошо, Адам, - шептал он. Шептал членораздельно - здесь, в гостиной. «Что значит их разворот друг к другу?» - подумал Адам. – «Что за шанс дает нам мистер Грей?» В первый же момент, ужас ситуации родителей стал реальным и для него.

– Надо идти, - сказал отец. Его руки теребили плечи Адама. Пучина тоски кипела в его глазах.

– Окей, Па.