Он чуть докрутил сломанное предплечье и потянул его вверх. Осклабившись жутко и окончательно, капитан двигал острый осколок кости выше и выше, к самой маске; надеясь только, что мероприятию никто не осмелится помешать.

Когда кость заскрежетала по металлу шлема, Хастагра понял. Крови он потерял не так уж и много; попытался было отвернуть голову — но Немец запыхтел и навалился последний раз, направляя острый край под самую расписную железную бровь, в провал глазницы, в мягкое.

– За Сену!
– прошептал капитан, низко склоняясь к ненавистной маске.
– А щас будет за Ридру... Всех, до последнего!

Когда ноги Хастагры наконец перестали подрагивать, капитан выпрямился и вытянул вошедший в мозг орка осколок его же кости. Немного чёрной жижи выплеснулось из-под маски — но и только.

Немец стащил с убитого шлем; посмотрел в окровавленное лицо, но плевать, конечно, не стал.

Вообще-то, изначально он предполагал просто застрелить Хастагру под шумок, а потом вложить персты в рану и заявить, что это "оно само". Но и так неплохо получилось, а, капитан?

Он голыми руками, на глазах двух армий убил лучшего бойца Степи, притом не пропустил ни единого удара. Хотя и взмок, конечно, как сволочь.

Немец тяжело поднялся на ноги. Круг молчал: люди заворожённо, орки — в ошеломлении.

К тому моменту, как продрогший капитан натянул рубаху и накинул бушлат, зелёные опомнились. Сперва по их шеренге прокатилось нехорошее волнение, затем гулкий шёпот недоумения и скорби наполнился яростью. За несколько ударов сердца, - как оно обычно и случается, - настроение круга переменилось; круг лопнул, и две оскаленные дуги покатились навстречу друг другу, стремительно превращаясь в отрезки прямых.

– Это ж орки!
– радостно вопил над самым ухом капитана "младший князь Пачима".
– Они ж Ритам не чтут! Бей!..

– Оставить!
– крикнул Немец.
– Гвардия, стоять!

Гвардейцы, недоверчиво озираясь, притормозили; орки, напротив, ускорились. Капитан неспешно вынул "макаров", присел на колено и методично принялся расстреливать набегающий строй мечников.

Как в тире — из восьми выстрелов в цель ушло семь.

Не как в тире — попадания в "яблочко" никто не требовал.

– Гвардия!
– сказал Немец, меняя магазин.
– А вот теперь — бей.

Хастагра привёл с собой в круг родовитых конников. Капитан отобрал тёртую-битую тяжёлую пехоту; вопросы аристократизма и вообще занимали его довольно слабо.

Закончилась эта сшибка немного предсказуемо. Варта потеряла одного убитым, ещё двое получили лёгкие ранения. Орки полегли все.

Нести себя на руках Немец, конечно, не позволил.

– Живо!
– сказал он восторженно окружившим его бойцам.
– Собрать хабар и по коням. Своего не бросать. Полминуты!

Но прежде, чем истекло отпущенное время, земля под ногами ощутимо дрогнула. Капитан проворно обернулся: по ту сторону низин приходила в движение конница Орды.

А ещё дальше, там, где парил над землёю скрытый от глаз дракон, разгорались в высоком небе медленные сполохи молний.

Отблески молний ложились на сталь машины. Мутное облачко приближалось к рощице, где капитан укрыл "коробочку". Двигалось оно небыстро, - дракон выписывал некие промежуточные эволюции в воздухе, - но уверенно.

– Магов надо отводить, - сказал Немец, рассматривая мелькающий в глубине облака тёмно-синий силуэт.
– Чего он там круги-то нарезает?