– И с чего ты так решил... эльф?
– скептически поинтересовался Содара, вздёргивая подбородок.

– Он тебе расскажет, - немедля вмешался сударь капитан, еле заметным движением головы указывая на сопровождающих всадников.
– Потом. Если захочешь.

– Гонец с известием о славной победе прибудет не далее как завтра, ранним утром, - понизив голос, сказал Кави.
– Уверен, Ваше Высочество более чем в состоянии самостоятельно решить, требуют ли несколько часов преимущества в осведомлённости существенных мер секретности.

Несколько мрачных мгновений Содара, хмурясь, пытался определить, не скрывается ли в словах его недавнего повергателя тайной насмешки, но, разумеется, таковой не обнаружил и ограничился неопределённым кивком.

Кави, безусловно, и в голову не пришло бы смеяться над Содарой. О нет; эльфом двигало искренное желание хоть немного облегчить груз ответственности, упавший на плечи молодого принца столь внезапно. Конечно, отчасти к сему рыцарскому порыву примешивалось желание оказаться в известном смысле гонцом, принесшим благую весть... эльф отчётливо сознавал, что как мечник заслужил уважение; но не дружественность, увы, отнюдь не дружественность.

И всё же, всё же... первостепенное значение теперь имел совсем иной вопрос: кому достанутся чудесные пилюли сударя капитана.

Возможность исцеления немногих избранных лишь острее подчёркивала безысходность положения всех остальных. Тако же при глубоко неправедном общественном устройстве богатство некоторых лишь подчёркивает скудость многих...

– Да у нас-то так же, - зевая, резюмировал капитан, - сто семей в жиру утопли, а остальные с голодухи мрут.

– Но, как я понял, - с сомнением заметил Кави, - Земля достигла многажды большего изобилия и могущества, нежели мой мир?

– И что толку? Этим - всегда мало. У нас вон тоже некоторые: "когда ж они нажрутся, когда ж они нажрутся..."

Капитан потянулся всем телом, расправил руки. Потряс затекшими ладонями.

– Никогда, - сказал он, вставая.
– Никогда они не нажрутся. Потому что у них смысл жизни - жрать. И гадить.

Он покачался на месте, разминая ступни.

– Ходу, Кави. Уже должно подействовать.

– Увы, - довольно уныло пробормотал эльф, шагая вслед за Немцем, - сомневаюсь, чтоб меня допустили к общению с принцессой.

Человек рассмеялся:

– Меня-то допустят. Расскажу потом.

Вот так, капитан. Поединки поединками. Впрочем, ты б сеструху за чучмека тоже не отдал бы, а? Это Кави повезло ещё, что эльф - орка бы так точно...

Вообще, забавно тут у них с нацменьшинствами. Угнетать не угнетают, а и воли не дают. Тех же эльфов, например, - даже городских, - ни в армию, ни тем более в гвардию не берут.

Он откинул полог палатки, прищурился, привыкая к свету, и огляделся.

Деревянных двухэтажных бараков, где раньше располагались гвардейские казармы, на всех, конечно, не хватило. Армейцы быстро и деловито отгородили рогатками дополнительную территорию, разбили шатры, выставили посты.

Гвардейские тройки сперва специализировались по более тонкой работе - филонили. Товарищ Содара, однако, быстро зарядил шороху, и профитилённые дворянчики взбодрились.

Из Нагары потянулась тоненькая струйка добровольцев. Или "добровольцев" - при грамотном подходе разница чисто номинальная. Прибывали, в основном, ремесленники, чиновники, маги из Академии. Форменная чернота лагеря разбавилась зелёными, жёлтыми, тёмно-алыми и прочими разноцветными робами колдунов. Изнеженную волшебную публику селили в казармах, чиновников - по палаткам, работягам не досталось даже тряпичной крыши.

Никто, впрочем, не роптал.