Шрифт:
Мальчик внимательно и жадно вглядывался в сосуд. И наконец радостно проговорил:
— Теперь ясно, теперь видно каждую букву…
— Читай же!
Мальчик громко прочел:
— «Вы его не получите!»
Все кинулись к господину, державшему заклеенную бумажку. Записку развернули и прочитали. Дама писала: «Получу ли я согласие короля на мою просьбу о том, чтобы моему сыну был дан полк?»
Собравшиеся не смогли скрыть изумления и восхищения. Лишь вопрошавшая дама была расстроена — ее сын уж точно не получит полк.
Теперь и наиболее сомневающиеся из гостей были убеждены. Лишь тот самый толстяк, заставлявший Калиостро целовать крест, не мог избавиться от сомнений. Он незаметно отправил своего сына из зала домой, чтобы узнать, чем в эту минуту занимается его мать.
Толстяк громогласно обратился к «голубкам»:
— Что делает в настоящее время моя жена? Дети некоторое время глядели в воду, но молчали. Но вот, неведомо откуда, словно с потолка, раздался звучный голос:
— Ваша жена в настоящее время играет в карты с двумя соседками.
Странный голос многих поверг в трепет. Толстяк же объявил, что сейчас все узнают правду, поскольку он послал сына домой.
Все взгляды устремились на входную дверь. Наконец молодой человек появился. Не дав ему даже войти, толстяк выкрикнул:
— Говори же, что делает твоя мать?
— Я застал ее играющей в карты с нашими соседками, госпожой Дюперу и госпожой де ла Маделонет, — проговорил молодой человек.
Трепет восторга, смешанного с ужасом, охватил собравшихся. Некоторые дамы не выдержали и, закрыв лица руками, кинулись вон из зала и из этого дома, где совершались такие непонятные вещи и такие неслыханные чудеса.
Впереди — Париж
После успехов в Страсбурге Калиостро вновь ощутил твердую почву под ногами, почувствовал восстанавливающиеся силы. Он искренне считал свою неудачу в Петербурге лишь благом для себя. То, что не удалось там, среди северных снегов, среди русских варваров, должно осуществиться в самом центре цивилизации. И пусть там, в Петербурге, обманутые им русские вельможи делают что угодно с ложей Изиды! А настоящая великая ложа египетского масонства возникнет не на берегах Невы, а на берегах Сены, в великом и чудесном городе Париже. И слава, которую обретет Калиостро здесь, непременно станет громче той славы, которая ждала бы на далеком Севере…
Но Париж еще впереди, и чтобы завоевать его, надобно явиться туда со славой победителя. Потому следовало задержаться здесь, в Страсбурге, на последней станции перед Парижем. Не Калиостро приедет в Париж как проситель, а сам великий город призовет великого мага и сразу же повергнется к стопам его.
В Страсбурге Калиостро собирался с силами и собирал средства. В богатом городе доверчивые граждане обладали огромными деньгами…
Но зачем великому алхимику Калиостро думать о средствах? Неужели так трудно «сделать» золото? Трудно. Делать золото, даже обладая философским камнем, работа тяжелая. Она отнимает слишком много времени и сил. По крайней мере Калиостро предпочитал по возможности приобретать деньги иным, более доступным способом.
Благодаря легковерности и щедрости некоторых русских богачей, внесших огромные пожертвования в дело всемирного распространения египетского масонства, Калиостро вывез из Петербурга колоссальные суммы. По дороге до Страсбурга казна удвоилась приношениями многочисленных масонских лож, подпавших под влияние Великого Копта. Именно эти богатства позволили Калиостро поразить Страсбург роскошью, щедростью и благотворительностью. Произведенные затраты нужно было компенсировать.
Калиостро не стал терять время. То, что в Петербурге требовало строжайшей тайны и встречало в северных варварах недоверие, холодность и прямое обвинение в обмане и шарлатанстве, на почве образованной Франции проходило гораздо легче. Мистицизм, страсть к таинственному и необъяснимому, а главное — жажда новизны заставили почти всех богатых и влиятельных граждан Страсбурга заинтересоваться египетским масонством. Людей как мужского, так и женского пола, желающих превратиться из мирных граждан в египетских масонов, оказалось великое множество. Оставалось только распределить их по различным категориям и с каждого из них собрать соответствующую жатву. Этим Калиостро и занялся.
В таких делах равных ему не было. Казна Калиостро быстро наполнялась. При этом, надо отдать ему должное, он неустанно продолжал заниматься благотворительностью. Никому из приходящих за помощью бедняков не было отказа.
Калиостро прекрасно понимал страсть человеческую к различного рода зрелищам, таинственным обрядам и вообще ко всему, что непосредственно воздействует на внешние чувства. Да он и сам был подвержен этой страсти. Увлекаясь, он так входил в роль, что забыл о реальности и преображался в истинного жреца. Мистифицируя людей, он не только преследовал собственные корыстные цели, но и находил огромное наслаждение в подобных мистификациях.
Какая была нужда уверять всех и каждого в своем бессмертии и в том, что он лично присутствовал при событиях, имевших место тысячу, а то и две тысячи лет назад? А между тем он рассказывал об этом постоянно и вкладывал в свои повествования столько страсти и веры, что ему верили, причем люди очень серьезные и образованные.
История оставила нам описания подобных забав Калиостро. Так, проходя в окружении почтенных кавалеров и дам мимо картины с изображением Александра Македонского, он вдруг остановился, грустно посмотрел на нее и вздохнул. Окружавшие так и впились в его лицо взорами.