— Бедный Александр! — проговорил Калиостро, словно погружаясь в далекие воспоминания. — Один только я помню прекрасные черты твоего лица… Один я мог бы истинно отобразить их на полотне!

Его с искренней и наивной серьезностью вопрошали:

— Так вы его знали, граф? Неужели?!

— Как же не знать… Одно время я был очень даже с ним близок, и если бы не безвременная его кончина… Но мне тяжело, господа, предаваться этим печальным воспоминаниям…

Ну разве не удивительно быть знакомым с другом самого Александра Македонского? И к чему тут сомнения?

Даже камердинера Калиостро подобрал под стать себе. Этот человек очень важного вида, исполненный таинственности, вскоре тоже приобрел в Страсбурге огромную популярность. Как-то один из важнейших сановников города увидел его в доме графа Калиостро и, когда камердинер проходил мимо, схватил его за ухо.

— Постой-ка, разбойник, — воскликнул гость. — Попался ты мне. Знай же, что не выпущу ухо, пока не поведаешь, сколько истинно лет твоему господину!

Камердинер задумался, будто и в самом деле что-то припоминая и вычисляя.

— Позвольте, сударь, — наконец начал он весьма серьезно. — Точно доложить вам, сколько лет графу, я не могу. Я и сам этого не знаю. Он мне всегда казался таким же молодым, как и теперь. Все, что я могу вам сказать — я нахожусь у него на службе со времен упадка Римской империи… Точно, мы условились относительно моего жалованья в тот самый день, когда погиб Цезарь, умерщвленный в сенате…

И более ничего нельзя было добиться от удивительного слуги.

Естественно, что после таких историй находилось немало желающих приобрести у Калиостро если не эликсир бессмертия, то хотя бы рецепт продления жизни на несколько столетий. А если просители при этом интересовались египетским масонством и вносили в дело его процветания значительную сумму, то рецепт они получали.

Книга «Секрет возрождения, или Физическое усовершенствование. Открытие великого Калиостро» сообщает: «Кто хочет достигнуть такого усовершенствования своего физического организма, тот должен каждые пятьдесят лет удаляться, сопровождаемый одним только близким человеком, в деревню во время майского полнолуния. Среди полной деревенской тишины необходимо запереться в уединенной спальне и в продолжении сорока дней держать самую строгую диету: есть очень мало, всего несколько ложек супу и в небольшом количестве нежных и прохлаждающих овощей и салату. Пить можно только или дистиллированную, или дождевую майскую воду. Еда должна начинаться жидким, то есть водою, и кончаться крепким, то есть бисквитом или коркой хлеба. На семнадцатый день следует пустить себе кровь в незначительном количестве и затем принять по шести «белых капель» утром и вечером… На сороковой день принимают первое зерно «первобытного вещества»…»

Рецепт действительно дается. Но тайна не в том, как поступать и когда, и не в том, что надо есть и пить, а в неких белых каплях и зернах первобытного вещества. Секрет этих белых капель и первобытного вещества открывался только посвященным.

Таким образом доверчивый и любознательный человек, жаждущий вечной молодости, сам того не замечая, все глубже погружался в таинственную неизвестность. И за каждое новое, ничего не открывающее открытие щедро расплачивался.

Когда богатых жертвователей собралось достаточно много, открылась масонская ложа Изиды. Первое ее заседание состоялось в том самом зале, где Калиостро давал первый сеанс «голубков». Собравшиеся новоиспеченные масоны спросили Великого Копта, правда ли, что он является сыном знаменитого графа Сен-Жермена, слава чудес которого еще недавно гремела по всей Европе и который вдруг бесследно исчез.

— Нет, это неправда, — отвечал Калиостро. — Я не сын его и не могу быть его сыном, ибо, во всяком случае, я не моложе его.

Но я глубоко его почитаю, и еще совсем недавно я и жена моя получили от него высшее посвящение… И узнали от него некоторые новые тайны.

Слушатели заволновались. Посыпались вопросы:

— Так граф Сен-Жермен жив? Где же он?

— Он живет в Гольтштейне, на лоне природы, — отвечал Калиостро. — Но доступ в его чудесный замок весьма затруднителен. Впрочем, хотя мы с ним никогда и не встречались, все же очень хорошо знали друг о друге по слухам. И он с радостью принял меня и мою жену. Свидание нам он назначил в два часа ночи.

И далее в течение часа Калиостро, все более увлекаясь и погружаясь в подробности, рассказывал зачарованным слушателям о причудливой обстановке, в которой принял их Сен-Жермен, о таинствах, открытых им…

На следующий день по всему Страсбургу ходил рассказ о таинственном посвящении в ложу и еще более таинственных событиях в замке графа Сен-Жермен.

А через два дня к Лоренце явилась депутация самых молодых и красивых страсбургских дам с просьбой открыть дамскую ложу Изиды. При этом первое заседание ложи непременно должно состоять из «посвящений» и «испытаний». Прелестные дамы города Страсбурга особенно настаивали на «испытаниях». И с помощью Лоренцы Калиостро удовлетворил их сокровенные желания.

Калиостро прожил в гостеприимном Страсбурге целых три года — редко он так долго засиживался на одном месте. Здесь же он приобрел в одном лице влиятельного друга и покровителя — кардинала Луи Рогана, страсбургского епископа.

Но и тут нашлись недоброжелатели. Кстати, а вернее, некстати объявился в городе и давний заклятый враг Калиостро — палермский ростовщик Марано. Так или иначе, Калиостро покинул Страсбург.