– - Во рту, -- послышался быстрый ответ.

– - Кто это сказал?

Оказалось, -- Захар.

– - А кто отгадает вот какую задачу: "Мужик шел в город по три версты в час; до города было тридцать шесть верст; он шел двенадцать часов. Оттуда он ехал на лошади и проезжал по восемь верст в час. Во сколько часов он доехал?"

– - В четыре с половиной, -- не задумываясь, ответил Захар.

– - Молодец!
– - проговорил Иван Федорович.
– - А не знаешь ли ты, что за слово "кооперация"?

– - Знаю.

– - А "инду-видуум"?
– - затрудняясь в выговоре, опять спросил Иван Федорович.

– - Индивидуум -- человек, отдельный человек.

Иван Федорович даже слегка покраснел и опять похвалил Захара и вышел из кухни. Один из красильщиков, Матвей, неуклюжий, белобрысый, весноватый молодой мужик, взглянул на Захара и проговорил:

– - А ты, должно быть, собаку съел: что ты знаешь-то!

– - Что знает, а где живет!
– - проговорил еще один красильщик.
– - Жить бы тебе в боярском саду.

Послышался взрыв хохота, от которого Захара, видимо, покоробило. Но он ничего не сказал, а только сморщил брови и уставил глаза вниз на одну точку.

VIII

Поужинавши, курчаки и красильщики пошли по спальням. Дядя Алексей отправился на свою квартиру, а Захар опять пошел к лошадям. Поглядев лошадей и задавши им на ночь корму, он почувствовал, что ему не хочется идти на люди и захотелось побыть одному. Не долго думая, он полез на сеновал и лег напротив слухового окна.

Через минуту Захар услыхал, как кто-то вошел под навес и вступил на лестницу. Он изумленно поднял голову и увидал, что к нему лезет Ефим. Увидав его около себя, Захар удивился.

– - Ты здесь, друг?
– - мягким, певучим голосом сказал Ефим.
– - И я к тебе. Ты что тут делаешь?

– - Ничего, -- сказал Захар, -- так вот, полежать хочу.

– - Тут хорошо лежать, особенно по вечерам. Я и прежде сюда ходил.

Он растянулся с Захаром и добавил:

– - Ну что, брат, как дела?

– - Да ничего...
– - промолвил Захар, не зная, что больше сказать.

– - Привыкаешь помаленьку?

– - Привыкаю.

– - Привыкнешь... Как ты хорошо давеча Ивану Федоровичу ответил, -- высказал свое удовольствие Ефим.

– - Что ж тут мудреного?
– - сказал Захар.

– - Все-таки... я, брат, таких люблю. У нас мало таких. Боятся их, как бы забастовку не устроили. Подобрались Тюха да Матюха да колупай с братом, а ты, я вижу, настоящий...

– - Что ж у вас настоящих никогда и не было?

– - Не было, не держали. Как чуть заметят, так и выживут, сами же рабочие выживут.

– - Ну?
– - недоверчиво сказал Захар.

– - Ей-богу!.. Да вот сам увидишь... Идолы у нас тут, и не люди. Брюханы... Все в одну утробу живут, ничего дельного не понимают и понимать не хотят... Зачем ты к нам приделился?..

– - Куда ж мне было деваться? Я и такого места две недели ждал.

– - Еще бы подождал... А из-за чего ты в Москву-то попал?

– - Да так, -- уклончиво ответил Захар.

– - Аль нужда прогнала?

– - Нет, мы нужды не видали...

– - А из-за чего ж?

Захар, увидав, что Ефим настойчиво хочет знать про него, и, очевидно, не найдя причины, чтобы ему скрытничать, ответил:

– - Надоело. Больно уж глухо у нас. И серо и скучно. Народ у нас неотесанней здешнего.

– - В деревне народ одинаковый, -- согласился Ефим.

– - Выйдешь на артель, -- продолжал Захар, видимо, ярко вспомнивший все свое прошлое и желая вылить все накипевшее своему собеседнику, -- начнутся разговоры, -- стоишь, слушаешь... Господи боже! Уши вянут: до того все глупо, пустяшно! Ну еще старик какой что-нибудь про старину расскажет... А молодые!.. У нас есть там один: семьдесят раз встретится и семьдесят раз спросит: "Что новенького? Не родила ль какая голенького?" Больше и сказать не знает что...

– - Ну, да ведь не всем же таким, как ты, быть, -- вздохнув, проговорил Ефим.

– - Отчего же? Нешто я какой отменный? Все такой же, как и все: человек и человек.

– - Все-таки вот рассуждаешь... А ребята у вас каковы?

– - Ребята славные, -- криво усмехаясь, проговорил Захар, -- учились вместе, дружили, пока росли, водились, книжки читали, а чем дальше, тем больше врозь да врозь, теперь их не соберешь никого.

– - Куда ж они делись?

– - По другой дорожке пошли. Есть там у нас один солдат; у него сын -- жених. Отец приучил его летом торговать в городе ягодами, грибами, яблоками. Вот он торгует, напасет на зиму денег себе, приедет в деревню и давай хороводиться. Под мышку гармошку, подзовет ребят, да с ними в другую деревню. Там одна баба шинок держит, так они к ней; напьются, пойдут, "Марсельезу" поют, народ полошат, к встречным придираются.