Миссиз, судя по всему, уже прекратила разражаться, потому как, стоило Джемми переступить порог ателье, заключила его в добродушные объятия. А затем пухлая modisteсхватила мальчика за плечи и принялась слегка встряхивать, допытываясь, где носило этого бедокура, пока она места себе не находила от беспокойства. И только закончив бранить паренька и повторять, что он за маленький паршивец, она обратила внимание на молодую женщину в безвкусном сером платье, терпеливо стоящую в дверях.

И только Кэтрин шагнула внутрь, чтобы представиться и осведомиться относительно ломбардов, как тут же изумлённо вздрогнула, услышав, как Джемми объявил:

— Я рассказал ей, что Энни заболела и что вам нужна девушка. А миз нужна работа — ну, вот я и привёл её.

Миссиз, как оказалось, звали мадам Жермен. То была женщина чувствительная и с весьма переменчивым нравом.

И хотя темперамент мадам можно было счесть галльским, все притязания на принадлежность к сей славной нации ограничивались именем её покойного мужа. Мадам была француженкой не больше, чем мисс Пеллистон… по сути, даже меньше, ибо её предки не пришли в Англию вместе с Завоевателем [33] .

Одного взгляда на бледное измождённое лицо девушки хватило, чтобы чуткое сердце modisteсмягчилось. Что и немудрено для женщины, призревшей мальчишку, обещавшего стать малолетним преступником, в то самое мгновение, как прознала о его беде от жены церковного сторожа.

Однако мадам в жизни бы не достигла своего теперешнего благосостояния, не будь она до мозга костей прозорливой деловой женщиной. Она тут же разглядела, что неприметное серое платье превосходно скроено, аккуратно сшито и вполне благопристойно, как и подобает облачению приличной работящей женщины. И то обстоятельство, что мадам отчаянно нуждалась в приличной работящей женщине, побудило портниху принять быстрое решение. Под каким-то предлогом она провела Кэтрин в свой кабинет, принялась потчевать чаем с печеньем и немедля начала задавать вопросы, на которые мисс Пеллистон, что весьма странно, отвечала так, будто и впрямь искала работу.

Но Кэтрин, в свою очередь, тоже долго не раздумывала. Дома не ждало ничего кроме унижения. Тётушка Дебора никогда не позволит забыть, как она опозорила их всех, а батюшка позаботится о том, чтобы дочь всю оставшуюся жизнь сожалела о своём мятежном порыве… если, конечно, хлыстом не выгонит её из дома.

А здесь ей, напротив, представилась возможность начать новую жизнь под новым именем. Когда совесть Кэтрин взялась утверждать, будто ожидающее её дома наказание вполне заслужено, девушка уняла её мыслью, что работа — более полезное покаяние, нежели покорное выслушивание бесконечных упрёков и брани.

«В конце концов, Господь всякого судит по делам», — заключила молодая леди, приняв предложение мадам.

Кэтрин Пеллистон — а ныне Пеннимен — станет сама зарабатывать себе на жизнь, терпеливо снося все невзгоды выпавшего ей жребия, подобно другим не принадлежащим к привилегированному сословию женщинам.

Она радовалась, что прилежно исполняла довольно унылые обязанности благородной леди, заключавшиеся в помощи заболевшим крестьянам и бесконечном шитье для бедняков. Ведь те часы, проведённые с иглой в руках, с этого времени обеспечат ей средства к существованию.

И вновь Кэтрин поразилась малышу, что подвёл её к сему судьбоносному решению. Очевидно, он сразу же привязался к ней, да к тому же в жизни не слыхал о бароне Пеллистоне. Для Джемми она была всего лишь таким же, как и он сам, беспризорником, нуждающимся в работе и крыше над головой.

Крыша над головой. Боже правый! Где же она станет жить?

— Мадам Жермен, — нерешительно заговорила Кэтрин, — прежде чем я приступлю к работе, не покажете ли вы мне дорогу к ближайшему ломбарду?

Когда Кэтрин объяснила изумлённой modiste,что ей просто необходимы деньги, дабы заплатить за жильё, да ещё призналась, что не имеет представления, где это вышеупомянутое жильё искать, Джемми не выдержал:

— Ну, что я говорил — она настоящая простачка. Вы должны поселить её наверху с Бетти, миссиз.

— О нет, — вскричала Кэтрин, заметив сомнение, ясно написанное на лице портнихи. — Я бы в жизни не стала вас так обременять.

Мрачные пророчества Джемми касаемо того, что может произойти с миз Кэтти, коли отпустить её без присмотра на улицу, вкупе с полным гордого достоинства отказом новой работницы от любой милостыни, развеяли сомнения мадам. Пустая кровать на чердаке в комнате горничной Бетти не оставляла ни единой причины, почему бы мисс Пеннимен не расположиться там, покуда она, получив жалование, не сможет подыскать более приличное жильё.

После долгих споров и множества ещё более мрачных пророчеств от Джемми Кэтрин уступила, но с условием, что сможет отплатить за оказанную милость. Взглянув на мальчугана, она предложила обучать Джемми основам чтения и письма.

Мадам ухватилась за это предложение так, словно бы мисс Пеннимен её озолотила.

— Ба! Вот это дело! Что вы за умненькая добрая девочка, раз подумали об этом. Сами видите, какое он невежественное создание. В школу ведь, как пить дать, ходить не станет, хотя должен бы, а учить его самой нет времени. И хотя я из кожи вон лезу, чтобы содержать его в чистоте, это такой неугомонный дьяволёнок, что не проходит и получаса, как вновь можно подумать, что он в жизни не видал мыла и воды. А как ему удаётся за столь короткое время порвать свою одежду в клочья, просто ума не приложу. Да чтобы латать его вещи, потребовалось бы еще полдюжины девушек. Ведь так, маленький негодник? — обратилась она к Джемми, в очередной раз крепко обняв его.