Элона прищурилась.

— Я думаю, два родителя уж как-нибудь могут присмотреть за детьми, Стефни, — холодно заметила она. Потом повернулась к Гареду и сжала его широкие плечи. — Мой будущий зятек сегодня трудился за пятерых. А Стив, — она пьяным жестом ткнула мужчину в крепкую грудь, — работал за десятерых.

Она повернулась в сторону Лиши и чуть не упала. Стив со смехом подхватил ее за талию. Его рука казалась огромной на стройной талии женщины.

— Даже моя, — она проглотила слово «никчемная», однако Лиша все равно услышала его, — дочь совершила сегодня героический поступок. Я не хочу, чтобы герои жили в другом доме.

Стефни нахмурилась, однако остальные селяне приняли все очень близко к сердцу и стали предлагать свои дома потерпевшим и нуждающимся в жилье.

Элона споткнулась еще раз и со смехом упала на колени Стива.

— Ты можешь спать в комнате Лиши. Она находится рядом с моей. — Хотя захмелевшая женщина понизила голос, все тем не менее услышали ее слова. Гаред покраснел, Стив рассмеялся, а Эрни печально повесил голову.

Лиша пожалела отца.

— Лучше бы ее утащили корелинги, — прошептала она.

Отец строго посмотрел на девушку.

— Никогда не говори таких слов. Ни о ком. — И пристально сверлил дочь взглядом, пока та не кивнула в знак согласия. — Кроме того, — с грустью в голосе добавил он, — они скорее всего сразу же вернули бы ее нам.

Наконец всем нашлось подходящее жилье, и люди уже собрались уходить, когда в толпе раздался ропот, и ряды расступились. В проходе показалась Карга Бруна.

Чайлд Иона поддерживал старуху под руку. Лиша тотчас вскочила, чтобы взять ее под другую руку.

— Бруна, тебе нельзя вставать, — предостерегала она целительницу. — Ты должна отдыхать!

— Ты сама виновата, девочка, — фыркнула Бруна. — Тут есть больные похуже меня, и мне нужны травы из моей избушки, чтобы лечить их. Если бы твой телохранитель, — она метнула гневный взгляд на Гареда, и он в страхе отпрянул назад, — разрешил Ионе вовремя передать мой наказ, я послала бы тебя туда со списком всего необходимого. Но теперь уже поздно, и мне придется пойти с тобой. Мы останемся в моем доме на ночь, защищенные оберегами, а утром вернемся сюда.

— Почему именно я должна идти с тобой? — недоумевала Лиша.

— Потому что другие слабоумные девчонки в нашей деревне не умеют читать! — взвизгнула Бруна. — Они перепутают этикетки на бутылках хуже этой коровы Дарси!

— Иона умеет читать, — возразила Лиша.

— Я вызвался идти… — оправдывался помощник Пастыря, однако Бруна ударила его посохом по ноге. Он вскрикнул и умолк.

— Собирание трав — женская работа, девочка, — сказала Бруна. — Святые люди должны молиться, пока мы занимаемся этим делом.

— Я… — начала Лиша, оглядываясь на родителей и ожидая от них заступничества.

— Отличная мысль, — одобрила предложение целительницы Элона, слезая наконец с колен Стива. — Переночуй у Бруны. — Она подтолкнула девушку к старухе. — Моя дочь будет рада помочь тебе, — сказала она, широко улыбаясь.

— Может, и Гареду стоит пойти вместе с ней, — предложил Стив, бросив взгляд на сына.

— Потребуется мужская сила, чтобы утром нести сюда травы и снадобья, — согласилась Элона, подталкивая Гареда.

Древняя Травница пристально посмотрела на нее, потом на Стива и утвердительно кивнула.

Они медленно, чуть ли не ползком добирались до избушки Бруны и прибыли туда перед самым закатом солнца.

— Проверь обереги, мальчик, — велела знахарка Гареду.

Он тотчас бросился выполнять указание, а Лиша тем временем повела старуху в дом, усадила в мягкое кресло и укрыла стеганым одеялом. Бруна с трудом дышала, и Лиша боялась, что она опять начнет кашлять. Девушка наполнила чайник и кинула в печь сухие поленья, ища глазами кремень и огниво.

— Посмотри в ящичке на полке, — сказала Бруна.

Лиша тотчас увидела маленький ящик. Открыла его, однако внутри не оказалось ни кремня, ни огнива. Там лежали только деревянные палочки с чем-то вроде глины на концах. Она взяла две палочки и начала тереть их одну о другую.

— Не так, девочка, — раздраженно крикнула Бруна. — Ты что, никогда не видела запалок?

Лиша покачала головой.

— У папы есть несколько таких в магазине, — сказала Лиша, — но меня туда не пускают.

Старая знахарка вздохнула и подозвала девушку к себе. Взяла одну палочку и потерла ее о свой мозолистый сухой большой палец. Резко дернула пальцем, и конец запалки загорелся. Лиша сделала большие глаза.