— Очень на нее похоже, — заметила Лиша.

— Яблоневый чай вполне безопасен в малых дозах, — говорила целительница, — только Стив похотлив, и твоя мать приняла слишком много зелья. Они, должно быть, частенько предавались любви, пока дело твоего отца не начало процветать, и Элона положила глаз на его толстый кошелек. К этому времени утроба твоей матери была полностью вычищена.

Лиша с любопытством взглянула на старуху.

— После свадьбы с твоим отцом Элона два года безуспешно пыталась зачать. Стив женился на молодой девушке, и та сразу же родила ему сына, что повергло твою мать в отчаяние. Наконец она явилась ко мне, умоляя о помощи.

Лиша подвинулась ближе к знахарке, зная, что вся ее жизнь теперь зависит от слов Карги.

— Яблоневый чай следует принимать в малых дозах, — повторила Бруна, — и раз в месяц рекомендуется делать перерыв. В противном случае можно стать бесплодной. Я предупреждала об этом Элону, но она рабски зависела от своих желаний и не слушала меня. Несколько месяцев кряду я давала ей целебные травы и проверяла менструацию. Я также снабжала ее снадобьями, которые она подмешивала в еду твоего отца. В конце концов женщина забрюхатела.

— Мной, — проговорила Лиша. — Она мной забеременела.

Бруна кивнула.

— Я опасалась за тебя, девочка. У твоей матери была слабая утроба, и мы обе знали, что другого шанса у нее не будет. Она каждый день приходила ко мне и просила проверить, не сын ли у нее.

— Сын? — спросила Лиша.

— Я предупреждала, что вовсе не обязательно родится мальчик, однако Элона упорствовала. Спаситель не может быть столь жесток, все повторяла она, забывая о том, что Он создал и корелингов.

— Так я стала всего лишь жестокой шуткой Спасителя?

Бруна потрепала подбородок Лиши костлявыми пальцами и притянула ее к себе.

— Мы сами строим себе жизнь, девочка, — говорила старуха. — Пусть люди определяют, чего ты стоишь. Элона может винить лишь одну себя, однако она слишком самолюбива и никогда этого не признает. Легче срывать злость на тебе и бедняге Эрни.

— О, если бы ее разоблачили и прогнали из деревни, — вздохнула Лиша.

— Ты со злости хочешь предать свой род? — спросила Бруна.

— Не понимаю, — ответила девушка.

— Нет ничего постыдного в том, что девушка хочет мужчину, — объясняла Бруна. — Травница не вправе осуждать людей за то, что они следуют своим природным влечениям в юные годы. Я не выношу только тех, кто нарушает клятву. Если уж ты поклялся в чем, будь добр держать слово.

Лиша кивнула.

В этот момент вернулся Гаред.

— Пришла Дарси, чтобы отвести тебя в деревню, — обратился он к Бруне.

— Клянусь, что прогоню эту тупую свинью, — проворчала Карга.

— Вчера собрался деревенский совет и вновь утвердил меня, — проговорила Дарси, врываясь в избушку. Почти такая же высокая, как Гаред, она оттолкнула его в сторону. — Ты сама виновата. Никто больше не хочет помогать тебе.

— Они не могли вынести такое решение! — прорычала Бруна.

— Еще как могли, — ответила Дарси. — Мне тоже не нравится эта работа, но ты можешь умереть в любое время, а кому-то надо лечить больных.

— Я пережила и не таких, как ты, — презрительно усмехнулась Бруна. — Выберу себе новую помощницу.

— Ну а пока я останусь с тобой, — сказала Дарси, скаля зубы.

— Тогда приноси хоть какую-то пользу. Разогрей, что ли, кашу. Гаред растет, и ему нужно побольше есть, чтобы набираться силенок.

Дарси нахмурилась, однако закатала рукава и направилась к печи.

— Надо будет поболтать со Смитом, когда вернусь в деревню, — проворчала Бруна.

— Неужели Дарси такая плохая? — осведомилась Лиша.

Водянистые глаза Бруны смотрели на Гареда.

— Я знаю, что ты сильнее быка, мальчик, а возле моей избушки есть дрова, которые необходимо поколоть.

Гареду не надо повторять дважды. Он мигом выскочил за дверь, и вскоре во дворе раздались удары топора.

— Дарси хорошо справляется с работой по дому, — признала знахарка. — Она рубит дрова почти так же быстро, как твой парень, и хорошо варит кашу. Вот только ее толстые руки не совсем подходят для лечения больных, и у нее мало склонности к искусству Травницы. Из Дарси выйдет приличная повивальная бабка — любая дура способна вынуть ребенка из утробы, — а в деле вправления костей ей вообще нет равных. Однако более тонкая работа не для нее. Я начинаю рыдать, когда представляю ее в роли целительницы.