Гаред застонал и открыл глаза. Когда Лиша вновь занесла над ним ногу, он схватил ее и с криком потянул на себя.

Затем парень лег на нее, обнимая сильными руками, и начал покрывать поцелуями. Лиша весело смеялась.

— Прекрати сейчас же, ты разбудишь Бруну!

— Ну и что? — спросил Гаред. — Карге уже сто лет, и она слепа, как летучая мышь.

— Но она по-прежнему хорошо слышит, — проговорила Бруна, открывая подернутые пленкой глаза.

Гаред взвизгнул и вскочил на ноги.

— Не распускай руки в моем доме, мальчик, не то я приготовлю снадобье, которое на год остановит твое созревание, — предостерегала знахарка.

Лиша увидела, как краска покидает лицо Гареда, и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Целительница почему-то больше не страшила ее, тем не менее ей нравилось, когда старуха запугивает других.

— Мы поняли друг друга? — спросила Бруна.

— Да, — немедленно ответил Гаред.

— Хорошо, — сказала старуха. — А теперь займись-ка работой и наколи дров.

Гаред выскочил во двор еще до того, как она закончила предложение. Лиша рассмеялась, как только за ним захлопнулась дверь.

— Тебе понравилось, не так ли? — поинтересовалась Бруна.

— Никто так при мне не гонял Гареда, — со смехом отвечала девушка.

— Подойди, а то я тебя не вижу, — обратилась к ней целительница. Когда девушка приблизилась, старуха продолжала: — Деревенская знахарка занимается не только тем, что готовит лекарства. Никогда не вредно попугать сильного парня, чтобы он хорошо подумал, следует ли ему кого-нибудь обижать.

— Гаред никого не обижает, — заверила ее Лиша. — А ты в самом деле можешь приготовить снадобье, которое отнимет у него мужскую силу?

Бруна захихикала.

— Ну, не на год, конечно. Тут одной дозой не обойтись. А вот на несколько дней или даже на неделю — вполне. Это так же легко, как приготовить снотворное зелье.

Лиша посерьезнела.

— В чем дело, девочка? — спросила Бруна. — Боишься, что твой парень не овладеет тобой до свадьбы?

— Я думаю о Стиве, — ответила Лиша.

Бруна кивнула.

— И правильно делаешь. Только будь осторожной. Твоя мать очень хитра. В молодости она часто приходила ко мне и просила научить, как ей избежать беременности. Тогда она мне казалась другой, и, к сожалению, я научила ее некоторым трюкам.

— Мама не была девственницей, когда отец перенес ее в дом через свои обереги? — удивленно спросила Лиша.

Бруна фыркнула.

— Полдеревни переспало с ней, прежде чем Стив прогнал прочь всех соперников.

— Но мама проклинала Клариссу, когда у той родился ребенок…

Бруна плюнула на пол.

— Все на бедняжку накинулись. Лицемеры! Смит толкует о семейных отношениях, но и пальцем не пошевелил, когда его жена подговорила селян травить Клариссу. Тем не менее половина женщин, указывающих на нее пальцами и кричавших «грешница!», сами занимались тем же. Просто им посчастливилось по-быстрому выйти замуж, или они принимали меры предосторожности.

— Какие еще меры? — спросила Лиша.

Бруна покачала головой.

— Элона так сильно хочет иметь внука, что ни о чем тебе не говорит? Скажи мне, как делают детей?

Лиша покраснела.

— Мужчина, то есть муж… он…

— Прекращай, девочка, — рявкнула целительница, — я слишком стара, чтобы ждать, пока ты наберешься храбрости.

— Он роняет в тебя свое семя, — выдавила Лиша, еще больше покраснев.

Бруна захихикала.

— Ты умеешь лечить раны и ожоги, но смущаешься говорить о процессе зарождения жизни?

Лиша открыла рот, однако Травница не дала ей вымолвить ни слова.

— Пусть парень прольет семя на твой живот, и тогда ты можешь лежать с ним, сколько захочешь, — пояснила Бруна. — Главное, чтобы он вовремя вынул из тебя свою штучку. Кларисса доверяла своим ухажерам и в результате осталась с приплодом. Самые умные девушки приходят ко мне за особым чаем.

— За чаем? — спросила Лиша, прислушиваясь к каждому слову.

— Яблоневый лист, смешанный с другими травами, создает чай, который не позволяет мужскому семени укорениться в утробе женщине.

— Но Пастырь Майкл говорит… — начала Лиша.

— Избавь меня от цитат из Книги, — повысила голос Бруна. — Ее написали люди, которым плевать на женскую долю.

Лиша сразу закрыла рот.

— Твоя мать часто приходила ко мне, — продолжала Бруна, — расспрашивала меня о всяких вещах, помогала по дому и размалывала травы. Я даже хотела взять ее в помощницы, однако она нуждалась лишь в секрете особого чая. Как только я сообщила ей его, она ушла и больше не возвращалась.