— С Рождеством, Сохатик, — прошептал Сириус и нежно потер спину крестника. — Лунатик внизу, ждет нас. По–моему, нам о многом нужно поговорить. Давай, одевайся потеплее и спускайся вниз. Позавтракаем пораньше, расскажешь нам все, что захочешь.

Гарри кивнул и отпустил крестного. Сириус поднялся и улыбнулся, растрепав волосы Гарри. Это простенькое действие заставило Гарри улыбнуться в ответ. Было ощущение, что все вдруг стало по–прежнему, каким было прошлым летом. Гарри подождал, пока Сириус выйдет из спальни, вскочил с постели и быстро натянул джинсы и свитер. Наконец, надев носки и ботинки, Гарри выбежал из спальни. Сбежав вниз, он подошел к Сириусу и Ремусу, спокойно сидевшим около камина. У обоих были сосредоточенные лица, которые моментально озарились улыбками, когда они заметили спешащего к ним Гарри. Ремус крепко обнял парня, мимоходом заметив круги у того под глазами.

— С Рождеством, сынок, — произнес он, поглаживая волосы Гарри. — Ну что, пойдем на завтрак?

Гарри поднял глаза на Люпина и кивнул, не переставая улыбаться.

— И вам счастливого Рождества, — радостно произнес он. — Не могу поверить, что вы рядом. — Улыбка внезапно сползла с лица Гарри. За все свои четыре Рождества Гарри не мог припомнить, чтобы к кому-нибудь приезжали родители. — А у вас не будет неприятностей из-за того, что вы здесь?

— У нас? — в притворном удивлении воскликнул Сириус. — Ни за что. Ты, Сохатик, видишь сейчас перед собой двух охранников для рождественского бала.

Гарри несколько секунд моргал, пытаясь понять, что только что произнес Сириус. В Ремусе он еще мог увидеть охранника. Он был преподавателем в прошлом году и всегда поступал по–взрослому. Сириус же больше вел себя как Фред и Джорджем, а не как взрослый. Парень просто не мог представить, что станет делать Сириус среди тех, кто будет разделять его любовь к шуткам.

— И профессор Дамблдор согласился? — скептически спросил Гарри.

Ремус едва не рассмеялся.

— Моя первая реакция была такой же, — произнес он, подмигнув Гарри и подталкивая его к выходу из гостиной. — Давай, идем. Ты ведь знаешь каким капризным становится Бродяга, когда не питается вовремя. Можем поговорить по пути.

— Эй! — воскликнул Сириус, последовав за ними. — Я не становлюсь капризным. Прекрати развращать моего крестника своим враньем!

Они вышли из башни Гриффиндора, оказавшись в пустом коридоре. Выглянув в окно, Гарри заметил, что солнце еще только самым краем поднялось над горизонтом. Было еще довольно рано и можно было не беспокоиться встретить кого-нибудь в коридорах по пути к Большому залу. Гарри расслабленно прислушивался к шутливому спору между Ремусом и Сириусом относительно предпочтений в еде. Только когда они вошли в пустой Большой зал, опекуны поняли, что Гарри всю дорогу молчал.

Сириус положил руки на плечи Гарри и прижал к себе. Гарри поднял глаза на крестного и улыбнулся, даваея тому понять, что все в порядке. Он настолько привык к тишине и одиночеству, что перестал считать молчание чем-то из ряда вон выходящим. Сириус улыбнулся и посмотрел на Ремуса, будто желая, чтобы тот подтвердил его мысли.

Сев за стол Гриффиндора, Сириус и Ремус стали не спеша наполнять тарелки едой, все время украдкой поглядывая на Гарри. Тишина слишком затянулась.

— Итак, Гарри, — наконец произнес Сириус. — Что тут происходит? За прошедший месяц ты сильно изменился — выглядишь как совсем другой человек. Что-нибудь случилось, о чем нам следует знать?

Гарри нервно прикусил нижнюю губу. Он не знал, как поступить. Если он расскажет им все, то они расстроятся, поскольку принимают его участие в турнире как личную проблему.

— Это был длинный семестр, — пожал плечами Гарри. — Я много читал, пытаясь отыскать разгадку второго задания…

— Поэтому ты решил окончательно себя измучить? — мягко прервал его Ремус. — Мы хоть и восхищаемся твоей решительностью, но все же ты не можешь забыть о своем теле, не давать ему есть и спать. Что еще давит на тебя? Создается впечатление, что ты взвалил на плечи весь земной шар.

Гарри растерялся. Это что, так очевидно? Он действительно так плохо выглядит? Тяжело вздохнув, Гарри опустил искусственные перегородки, которыми отгораживался от рвущейся к нему в душу печали.

— Рон и я поссорились, — проговорил Гарри и пояснил, что произошло. Закончив, Гарри закрыл лицо руками, чтобы не видеть взглядов, которыми, должно быть, смотрели на него Сириус и Ремус.

Сириус положил руку на плечо Гарри, а Ремус прикоснулся к руке парня.

— Мы понимаем, как это тяжело для тебя, Гарри, — тихо произнес Ремус. — Тяжело постоянно помнить о плохом, когда внешняя сторона так привлекательна. Я уверен, что Рон знает, что твоя жизнь вовсе не такая замечательная, как ее все представляют, но он решил, что проще свалить свои проблемы на то, что он не в силах изменить, чем начать действовать и решить их. Он не смог найти пару на бал, и ему показалось проще найти причину этого в своей недостаточной популярности, чем признаться себе, что он стесняется подойти к девушке. Не волнуйся. Рон вернется.

— Вы выросли в совершенно разных условиях, — продолжил Сириус. — Ты жил, чувствуя свое отличие от окружающих, и пытался раствориться, не выделяться. Рон же был всегда одним из многих; он пытается выделиться, показать себя, как и многие другие ученики. Никто из них не знает, через что тебе пришлось пройти, прежде чем ты получил письмо из Хогвартса, через что ты прошел после этого, что сформировало твое отношение ко всему этому. Люди видят внешние атрибуты, забывая поинтересоваться ценой, которую за них заплатили.