– И как же ты выкрутился?

– Видишь ли, к тому моменту я уже хорошо понимал, что мне потребуется много денег. В конце концов – именно деньги – материнское молоко политики. Немного поразмыслив, я понял, что нужно еще три вещи. Во-первых, мне нужен был Болван или Марионетка. Во-вторых, нужна Идея. 

Он сделал затяжной глоток из чашки.

– А что же третье?

– Непринужденность. И тогда победа в этих выборах придет сама.

Ласково улыбнувшись дочери, Дайрус отставил чашку в сторону.

– Марионетку я нашел быстро. Среди выставивших свою кандидатуру на выборы был один крайне энергичный человек, который имел все задатки идеального кандидата. Молод, прилизанно-приятная наружность, говорит без запинки, взгляд спокойный и чистый. Одежда без пятен от пищи; благодаря аккуратной прическе, имевшей очаровательную манеру слегка растрепываться после нескольких минут разговора, он выглядел естественно, без напряженности. Видимо, в этих вопросах прислушивался к совету специалистов. Честность из него прямо лезла наружу – это единственное, на что способен человек с низким коэффициентом интеллекта. Столь замечательный, открытый взгляд – следствие того, что глубже хрусталика и сетчатки больше ничего нет. Однако его глупость была главным преимуществом – до тех пор, пока он готов был слушать умных людей.

– То есть тебя.

– Совершенно верно. Я проанализировал все, что творилось в том регионе, и был приятно удивлен тем, что два других кандидата были предыдущими руководителями своих территорий до их слияния. К тому же, за каждым из них стоял Тейлон, а это значило, что регионы в финансовом смысле привлекательны, и деньги там крутятся немалые. Но, что самое главное, кое-кого подкупив я выяснил, что один из претендентов будет лезть из кожи, лишь бы заполучить власть в свои руки, а другой, как раз наоборот, мечтает о покое. Именно с ним мне и предстояло побеседовать...

И глаза Дайруса вновь устремились в глубокое прошлое....

– Я рад приветствовать вас, Высший.

– Взаимно, но не надо официоза. Я здесь не совсем официально.

Мы встретились с ним в роскошном саду, разбитом около его дома, и с первого же взгляда я понял, насколько тяжело ему дались последние три года политических игр.

– Тогда… Как же мне вас называть?

– Обойдемся именами. Этого будет более чем достаточно.

– Хорошо. Что же, Дайрус, чем я обязан вашему визиту? Не поймите меня неправильно, я всегда рад пообщаться с представителями Совета Высших, но у меня сейчас несколько… напряженная жизнь.

– Именно этим, Кэйлис. Именно этим. Я пришел решить ваши проблемы.

Он присел на край фонтана, и я последовал его примеру.

– Вот как?

– Да. До конца предвыборной гонки осталось всего два месяца, не так ли?

– Совершенно верно.

– Я хочу сделать так, чтобы по ее окончанию вы пили ваш любимый надорский бренди.

– Хотите помочь мне победить?

– Этого я не сказал. Насколько я вижу, вы слишком устали для того, чтобы еще пять лет возглавлять местную администрацию. Я же хочу, чтобы, потрудившись еще пару месяцев, вы спокойно отправились отдыхать и поправлять свое здоровье.

Он озадаченно посмотрел на меня.

– Видимо я недостаточно хорошо вас понимаю…

– А мне кажется наоборот. Вы слишком хорошо меня понимаете. Нельзя же оставлять объединенный регион на растерзание вашего давнишнего оппонента, этого Вэйна. Как у вас идет ваша кампания?

– По предварительным оценкам я уступаю Вэйну почти на двадцать пунктов. Радует только то, что я все равно впереди этого сопляка Стерна.

– По моим сведениям, не так уж вы и впереди. И за эти два месяца он вас в любом случае обгонит.

– Даже если так, это ему не поможет. У Вэйна полно «мертвых душ».

Я задумался.

«Мертвыми душами», в предвыборных кампаниях, называли реально не существующих избирателей. Такое практиковалось сплошь и рядом – фиктивные личности, выращенные специально для фальшивого устройства на работу. С них официально платились налоги, и все выглядело так, что если кому-то было бы необходимо затеряться, он мог спокойно достать из ящика стола документы очередной «мертвой души», и стать совершенно другим человеком, притом с настоящими документами и реальной историей жизни. Доходы каждой «мертвой души» поступали, разумеется, на счета владевшего ей человека.