– Можете назвать хотя бы их приблизительное количество?

– Если бы он подключил их сейчас, то опережал бы меня на пятьдесят пунктов, а то и более.

– Любопытно. Просто идеальная ситуация для того, чтобы мы могли выиграть выборы.

Кэйлис оторопело уставился на меня.

– Извините, но мне кажется, что наши с вами понятия об идеальной ситуации несколько расходятся…

Я рассмеялся.

– Скажите уж просто, не сошел ли я с ума. Нет, мой дорогой друг, с ума я не сошел. Ситуация и впрямь идеальная. Как я понимаю, он еще и скупает всех кого может в полиции?

– Он уже давным давно их купил, как и большую часть журналистов.

Я продолжал улыбаться.

– Просто великолепно. На чем играете вы?

– Как обычно, разгул преступности, коррупция… А у вас на уме что-то другое?

– А Вэйн?

– Профсоюзы и рабочие места. Постройка новых комплексов, как исследовательских, так и развлекательных.

– Тогда моей Идеей будет несколько более глобальный вопрос. Но, до этого мы еще дойдем. Пока что я хочу сделать вам следующее предложение. Вы играете под моим руководством, и по моей команде отходите в сторону. Это гарантирует вам то, что вас не тронут. После этого, вы удаляетесь на покой, заслуженно получая один процент прибыли со всего региона, до конца своих дней.

– Слишком щедро, чтобы быть правдой. И слишком неправдоподобно.

– Увидите, что все так и будет. Мне нужен на этом месте Стерн.

– Он же глуп как пробка!

– Но он исполнителен. И именно ему вы передадите своих избирателей.

– Вы, кажется, во всем уверены…

Он довольно долго обдумывал мое предложение, после чего сказал:

– Хорошо. Я согласен. Что вы будете делать теперь?

– Как это что? – улыбнулся я – Выигрывать выборы, разумеется.

Вечером того же дня, я сидел в своем номере вместе с Кэйлисом и Стерном. Предвыборный штаб последнего представил ему меня как потенциального инвестора в его кампанию, и он просто не мог отказаться от того, чтобы лично меня поблагодарить.

Лично мне, этот молодой человек, нравился все больше и больше. Над его речью трудились явные мастера ораторского искусства, которые приучили его даже думать так, чтобы все, что он говорил, превращалось в восхитительно прочувствованную речь. Его родные были представителями одной из лучших актерских школ во всем мире, и это тоже давало о себе знать – он мог в любой момент пустить слезу, если это было необходимо, или улыбнуться настолько заразительно, что ему улыбались в ответ. К сожалению, за всем этим не крылось ни намека на глубокий интеллект, который мог бы сделать его действительно значительным политиком, способным сделать карьеру и более высокого уровня.

– Я очень признателен вам, господин Клауд, за любой вклад который вы сможете сделать. Что я могу сделать для вас?

Он просто дышал участием, пока произносил эти слова.

Стряхнув наваждение, и напомнив себе, что я здесь по делу, я ответил.

– Многое. Примерно на размер моего вклада.

– А он будет…

Я улыбнулся.

– Насколько мне известно, фонд вашей избирательной компании составляет почти полмиллиона далнов?

– Совершенно верно.

– Это неплохая сумма.

– Я смогу победить и с ней.

Мысленно покачав головой, я ответил.

– Мы хотели бы внести в вашу кампанию два миллиона.

Глаза Стерна резко округлились, и мне показалось, что сейчас его хватит удар.

– Два миллиона? А кто «мы»?

– Я и Кэйлис.

– Но господин Раут ведь тоже баллотируется…

Кэйлис Раут подался вперед, и доверительно сказал:

– Я буду идти до конца, мой мальчик, но всех моих избирателей получишь ты. А тебе надо развернуться по полной, чтобы даже последняя собака во всем регионе знала о том, что скоро ей будет командовать такой замечательный человек как ты.

– А вы…

– Я уйду на покой. А вот господин Клауд крайне заинтересован в развитие этого региона.

Я вежливо кивнул. Раут, получивший на свою избирательную кампанию такую же сумму, играл свою роль просто превосходно.