Шрифт:
Три из пяти самых больших лун планеты были хорошо видны из ходовой рубки. Ариэль и Умбриэль, обгоняя друг дружку, проползали поперек зеленого диска. И совсем близко от корабля плыла более крупная луна – Титания. Густые дикие джунгли, которые покрывали Королеву фей от полюса до полюса, придавали ей более насыщенный цвет, чем у самой планеты. На темно-зеленом фоне поблескивали металлом человеческие постройки: космодромы, дороги, фактории, шуми-городки. Округлым пятном расползся Лунный город, пожалуй, наиболее известный шуми-городок за пределами юрисдикции Империи. Пристанище самых темных личностей, гнездо низменных страстей и порока.
Омал сидел в «гостевом» кресле-ложементе, прочно привязанный ремнями, и во все глаза смотрел на приближающуюся Титанию. Его не оставляло ощущение дежавю. Да ведь он и в самом деле уже бывал здесь: в воспоминаниях Джо Бастера, фрагмент которых ему продемонстрировала бритоголовая миссис Парс из «Бюро Обмена».
Королева фей уплывала из поля зрения. Космическая яхта обгоняла ее, чтобы, снизив скорость, войти в густую атмосферу планетки как можно медленнее.
– Внимание, Оберон! – сказала мисс Брэкетт.
Омал весь подался к экрану, насколько позволяли привязные ремни.
Четвертая большая луна Урана выходила из-за гигантского диска планеты. Вид Оберона был поистине ужасен. Тускло-багровый шар, окутанный неглубокой, но раскаленной атмосферой, густо пропитанной темным дымом. В его прорывах виднелись гористые острова, о базальтовые берега которых бился пламенный прибой бесконечного океана расплавленной магмы.
Оберон – самый зловещий мир в Солнечной системе! Его красные лучи проникли в иллюминаторы яхты, смешиваясь с изумрудным светом планеты, превращая напряженные лица следивших за ним людей в красно-зеленые маски. Хотелось закрыть глаза и навсегда забыть о его существовании, но забыть не получится. На волнах Пламенного Океана качались островки драгоценного элизиума. Оставалось только прийти и взять его. Легче легкого? Если бы так…
Перегрузка вдавила Омала в кресло. Это капитан Саймак начал торможение. Багрово-алый диск Оберона обрезало рамой иллюминатора. Вновь появилась Титания. Теперь это был почти черный шар – «Тувия» заходила на посадку над ночной стороной, – лишь там, где далекое Солнце коснулось кромки атмосферы, зажегся пурпурный полумесяц.
Яхта опускалась на Титанию по пологой кривой. Разреженные верхние слои атмосферы уплотнились под напором корпуса корабля. В иллюминаторах заструились бледные языки плазмы. Саймак виртуозно орудовал рычагами управления, хотя перегрузка срывала пальцы с рифленых рукоятей. Педаль контроля тяги то и дело постукивала об ограничитель, но в громовом реве огня за бортом тонули любые звуки.
В нижних слоях атмосферы «Тувию» подхватил смерч – охвостье обширного антициклона, распределяющего тепло между лунными полушариями, но капитан удержал яхту в вертикальном положении, мастерски «постреливая» боковыми дюзами. Корабль раскачивался совсем как парусная лодка Джона Старка, но уверенно шел на посадку.
У яхтовладельца от болтанки мутилось в голове, а желудок яростно расплескивал пищеварительные соки, казалось, готовые пойти вверх, но обошлось.
«Тувия» мучительно затрепетала в последнем рывке, посадочные опоры выскользнули из крыловидных кожухов и прочно обосновались на обожженном ракетными выхлопами поле космодрома. Вой циклотронов, грохот килевых дюз разом смолкли. В рубке повисла звенящая тишина. Свинцовая тяжесть перегрузки испарилась. Стало легко. Гораздо легче, чем на Марсе, а тем более на Венере.
Омал непослушными руками принялся расстегивать пряжки. Не получалось. Расшнуровавшийся Уэйнбаум, добродушно ухмыляясь, помог яхтовладельцу освободиться от пут. Омал поднялся на неверных, дрожащих ногах, пошатнулся. Старпом едва успел подхватить его.
– Благодарствую, Стенли, – пробормотал психотурист.
Капитан звонко щелкнул клавишей интеркома.
– Вниманию пассажиров! – сказал он в микрофон. – Мы на Титании. Просьба всем надеть лунные башмаки. Мистеру Янгу – проследить. Конец связи.
2
Бортинженер Каттнер распахнул люк, выставил наружу легкую лесенку. Посторонился, пропуская Омала вперед, но Бердо не позволил яхтовладельцу первым ступить на поверхность главной луны Урана.
– А ну-ка, – буркнул он и, оттерев товарища крепким плечом в сторонку, ссыпался по дюралевым ступенькам. Осмотрелся, не убирая ладони с рукоятки атомика, сказал:
– Все чисто!
Омал высунулся из люка по пояс. Вдохнул тяжелый, насыщенный испарениями воздух новой планеты. Пряные ароматы щекотали ноздри. Пронзительно пищали невидимые во тьме летучие мыши. Душераздирающе вскрикивал древесный кот. Над черной стеной ночных джунглей вздымался зеленоватый горб Урана, перечеркнутый серебристой дугой колец. Омал ощутил влажное прикосновение к щеке, машинально снял липкий бутон летающего цветка. Дежавю не отпускало психотуриста, подозревающего, что здесь, на Титании, оно будет преследовать его повсюду.
– Ну, чего застрял! – нетерпеливо буркнул авантюрист.
Неловко брякая свинцовыми подошвами лунных башмаков, Омал сошел на исходящий паром пенобетон.
«Тувия» опустилась на самой кромке космодрома. Просторное поле было заставлено большими и малыми кораблями, которые на расстоянии сливались в неразличимые, тускло-зеленые в лучах гигантской планеты металлические башни. Космодром с Лунным городом соединяла широкая, пустынная в это время суток дорога, что лежала вдоль выжженной в джунглях просеке.