Омал Мохо ответил сразу:

– Я хотел бы вернуться в собственное тело… Пусть оно рыхлое, как непропеченное тесто, но оно мое… И потом, от меня самого должно зависеть, каким оно будет…

– Замечательный выбор, – тоном коммивояжера произнес Первотворец. – Будем надеяться, что ваше решение не вступит в конфликт с решением Джо Бастера. А что вы собираетесь делать дальше, Омал?

Теперь Омалу пришлось крепко призадуматься. Он даже хлебнул марсианского, которое, как известно, прочищает мозги не хуже венерианского снадобья. Хлебнул прямо из горлышка бутылки.

– На Земле меня не ждет ничего хорошего, – сказал он. – Я бы только хотел повидать маму. Попросить у нее прощения, ведь я виноват перед ней… Потом, я собираюсь сделать предложение мисс Би, если она не предпочтет мне другого. А после… Если честно, я не знаю, чем мне заняться после. В консалтинговую контору я больше не вернусь. Наверное, обоснуюсь на Марсе, придумаю себе занятие.

– Вы забыли, что у вас есть яхта и солидная доля оберонской добычи.

– Космическая яхта для меня непозволительная роскошь, – сказал Омал. – Я дарю ее своему экипажу.

– Что ж, благодарю за столь ценный дар, Омал, – проговорил Уэйнбаум. – Признаться, мы хотели ее у вас выкупить. Собственно, мы и сейчас готовы ее у вас выкупить. Нам для наших целей нужно не так уж и много элизиума. Вернее – цель у нас одна…

– Звезды!

– Угадали, – откликнулся Первотворец. – Хорош ли, плох ли мир Империи Солнца, но он уже состоялся, и нам больше нечего делать здесь.

– Догадаться было нетрудно, – проговорил Омал. – Ведь мистер Гамильтон сетовал на то, что люди не рискуют выбраться за пределы Солнечной системы.

– Да, да, – рассеянно покивал Первотворец, прислушиваясь к чему-то неслышимому. – Что ж, еще раз благодарю, Омал. Мне пора! – Великан поднялся, в один шаг достиг двери, пробормотав: – Не опоздать бы к последнему акту!

Омал хотел было встать, чтобы проводить гостя, но в глазах у него вдруг потемнело, стало трудно дышать, почудилось, что руки и ноги опутаны ремнями. Он рванулся и услышал:

– Немного терпения, мистер Мохо…

Ремни ослабли, Омал попытался подняться, но мышцы затекли, и он лишь слабо трепыхался.

– Скоро все пройдет, мистер Мохо, – продолжал тот же голос. Приятный голос, женский.

Темень перед глазами рассеялась. Он увидел покатый металлический потолок в шляпках заклепок, массивные цилиндры циклотронов. И лицо мисс Брэкетт, склонившееся над ним. В мышцы впились тысячи иголочек, Омал приподнял слабую руку и не узнал ее. Вернее – не сразу узнал. Когда-то эти тонкие и нежные, как у девушки, пальцы принадлежали ему, но ведь это было давно, в прошлой жизни и на другой планете. Куда, спрашивается, подевалась та могучая лапища, что бестрепетно сжимала рубчатую рукоять атомика и была готова в любой момент дать в зубы первому, подвернувшемуся под горячую руку?

– Ли, милая, – пробормотал он чужим – нет, на этот раз своим – голосом. – Я снова… я?..

– Да, мистер Мохо, – ответила штурман. – Обратный психообмен был осуществлен согласно обоюдному желанию участников сделки.

– Что ж, давно пора… – вздохнул Омал, прислушиваясь к ощущениям. Колено все еще побаливало. И зубы этот бродяга Бастер и не подумал лечить… Ма бахт, придется самому заниматься.

Мисс Брэкетт смотрела на него с кроткой, почти материнской улыбкой. Омалу же глядеть на нее было трудно: то ли его слепил потолочный светильник у нее над головой, то ли сияние исходило от самой мисс Брэкетт.

– Ли… мисс Брэкетт, – сказал Омал, – могу я задать вам личный вопрос?

– Сколько мне лет?

Омал смутился. Он не собирался спрашивать именно в такой категорической форме, но…

– Я понимаю, что дамам не принято задавать такие вопросы, – пробормотал он.

– Проблема не в этом, мистер Мохо, – отозвалась штурман. – Какую бы, даже самую невероятную цифру я вам ни назвала, она не будет подлинной.

– Выходит, – проговорил Омал, – Артур и в самом деле неправ… Лживая имперская пропаганда тут ни при чем…

– Легенды гораздо древнее любой пропаганды, – сказала мисс Брэкетт, – но моложе мифа… Однако нам пора идти, мистер Мохо, если вы хорошо себя чувствуете. Скоро оставаться в циклотронной может стать небезопасно.

Омал осторожно поднялся с ложемента, к которому был привязан.

И тут ожил интерком и возвестил голосом капитана Саймака:

– Вниманию экипажа и пассажиров! А также команды пиратского корабля! Объявляется стадвадцатиминутная готовность. На пятьдесят девятой секунде сто двадцатой минуты начнется не предусмотренная базовой технической документацией переконфигурация космической яхты «Тувия». В процессе переконфигурации участвуют все наличные запасы элизиума. Поэтому желающим получить свою долю предлагается немедленно заняться срочной погрузкой элизиума на борт барражира, который будет пристыкован к грузовому шлюзу «Тувии», как только его командир радирует согласие на стыковку. Внимание, начинаю обратный отсчет!