Моей щеки осторожно коснулась теплая рука. Самая настоящая, без когтей и костистых гребней. Обычная, нежная, живая... дотронулась ласково, трепетно, почти робко, и бережно провела кончиками пальцев от ровного лба, скрытого длинной челкой, до гладкого, прохладного, слегка заостренного подбородка.

Ширра медленно приподнял мое лицо и настойчиво заглянул за пугливо дрогнувшие ресницы.

О, боже... я снова дрожу?

Да, это правда. Стою, не дыша, боюсь этой минуты, хочу снова сбежать, но отстраниться уже не в силах, потому что... не знаю... не помню... и, кажется, скоро умру. Впрочем, нет, это мелочь. Я ведь согласна. На все уже согласна, лишь бы он и дальше стоял вот так, рядом. Закрывая меня от ветра, пряча в своих ладонях мои руки, взволнованно дыша, сдерживая грохот своего большого сердца и все еще тщетно гадая: каков... так каков же будет мой ответ?!

– Да, - шатаясь от слабости, прошептала я и, все-таки не удержавшись, со стоном прильнула к его горячему телу. Коснулась пальцами наших, спаянных в единое целое риаллов, которые он до сих пор носил, как родные, но тут же отдернула, словно обжегшись. Забавно... они сплелись сейчас так же, как наши ожившие души. Тесно. Плотно. Любовно.
– Да, Ширра... всегда только "да"... мне больше ничего не нужно!

– И мне, - шепнул в ответ шаддар, наконец-то, обнимая меня за плечи. Все так же бережно и осторожно, будто я была создана из горного хрусталя. Прижался щекой, закрыл от всего мира, коснулся губами заметно посветлевшей макушки и с облегченной улыбкой сказал:

– Ну, здравствуй, моя прекрасная беглянка. Надеюсь, теперь ты перестанешь, наконец, от меня убегать?..