Общий отдел стал ведущим в центральном аппарате не потому, что так Брежнев распорядился, а потому что Черненко его таким сделал. Он ежегодно проводил совещания с работниками общих отделов местных партийных комитетов. Иногда на совещаниях присутствовал Брежнев. Он этим поднимал авторитет Черненко.

– Леонид Ильич не просто присутствовал как свадебный генерал, – рассказывал Вадим Печенев, который стал помощником Черненко. – Брежнев выступал. Причем без бумажки. Иногда позволял себе назвать Константина Устиновича Костей. Все всё понимали. «Вот Костя вчера звездочку получил. Вы что думаете, это так? Вот как съезд прошел!» И начинал рассказывать. Он заводной был, Брежнев, мог зажечь аудиторию.

– Брежнев всех именовал по имени-отчеству, всех членов политбюро, а его Костей называл, – вспоминал главный помощник Черененко Виктор Прибытков. – Я чувствовал, что ему это не нравилось, но генсек есть генсек. «Ты, Костя, погляди, ну во что ты меня втягиваешь, ты сам с ним поговори». Вот Костя все и делал, очень покладисто и терпеливо…

Осенью 1979 года послу в ГДР Петру Абрасимову позвонил из Москвы Брежнев, сказал, что возглавит делегацию, которая приедет на празднование тридцатилетия ГДР. Спросил, какая ожидается погода, и как бы мимоходом упомянул, что в составе делегации будет Черненко, и добавил:

– Ты там поговори с Хонеккером – не мешало бы немцам наградить его своим орденом.

Это поручение Абрасимов не смог выполнить. И на второй или третий день визита Брежнев упрекнул Хонеккера:

– Эрих, что тебе – жалко Черненко орден дать? Хонеккер недоуменно посмотрел на посла, который его не предупредил о пожелании советского лидера. На следующий день вечером приехал первый секретарь ЦК социалистической единой партии Германии в сопровождении нескольких членов политбюро и вручил Черненко орден Карла Маркса – высшую награду ГДР.

Константин Устинович не был человеком корыстным, никогда не брал подношений.

– На меня несколько раз выходили крупные руководители, – рассказывал Виктор Прибытков. – «Слушай, тут сейчас праздник, домашнего кое-чего подошлем». Я знал Черненко, поэтому отвечал: «Я сам не могу решить, мне надо с Константином Устиновичем поговорить». – «Да зачем советоваться, что это, взятка?» Я говорил, что таков порядок.

Однажды такую посылку Прибыткову все-таки всучили. Он не знал, что с ней делать, и позвонил жене Черненко:

– Анна Дмитриевна, вот такую штуку я допустил. Она: «Ради бога не говори Константину Устиновичу». А что с посылкой делать? – «Отдай Володе Маркину, начальнику охраны, что-нибудь придумаем». А что придумали? Отдали эти бутылки охране.

Прибытков все-таки пошел к Черненко и рассказал, что есть такие звонки. Как реагировать? Тот ответил:

– Знаешь что, у тебя много работы, не занимайся этим, не бери на себя эту обузу. Будут звонить, скажи, чтобы со мной связывались.

Конечно же самому Черненко с предложением подношений никто позвонить не смел.

В последние годы жизни Брежнева роль Черненко невероятно возрасла. Он тщательно фильтровал информацию, поступающую к Брежневу, определял график его работы. Секретари в приемной генсека были его подчиненными.

Одним из самых удачных лично для Брежнева назначений стал выбор Юрия Владимировича Андропова на пост председателя Комитета госбезопасности.

Позволю себе небольшое отступление. Когда я работал над этой книгой, летом 2007 года, у меня была возможность побывать в президентской резиденции в Ново-Огареве и спросить, что думает об Андропове один из его бывших подчиненных. Я имею в виду президента России Владимира Владимировича Путина. Вопросу об Андропове он нисколько не удивился.

– Андропов был человеком, с которым ассоциировались надежды на что-то доброе, на улучшение нашей жизни, – сказал мне президент. – Казалось, что он способен изменить нашу жизнь. Потом, правда, стало ясно, что он имел в виду скорее косметические перемены, наведение порядка. Помните, проводились облавы. Но мое отношение к нему не меняется с течением времени.

– Вы говорите о той поре, когда он ненадолго стал руководителем государства, все помнят именно этот момент. А что вы, Владимир Владимирович, думали об Андропове, когда он был председателем Комитета госбезопасности?

– Знаете, именно с приходом Андропова я связываю установление социалистической законности. Многое изменилось именно после его назначения председателем комитета. Кстати, эта законность была не хуже других…

Я уточнил:

– А что вы тогда между собой говорили о председателе?

– Вы имеете в виду те годы, когда я служил в КГБ? – переспросил президент.

– Да, мне интересны ваши личные впечатления того времени. Как вы тогда в своем кругу его оценивали? Что для вас было самым важным?