«В работу по подготовке пленума, – вспоминал секретарь ЦК Петр Демичев, – были вовлечены все наши крупные ученые, научные центры, вузы, министерства. Был подготовлен целый ряд хорошо проработанных решений. Брежнев каждый раз, когда к нему обращались с вопросом о пленуме, отвечал:

– Я еще не готов».

Пленум так и не состоялся… Да и что изменил бы еще один пленум?

Реформа, начатая в 1965 году, провалилась, потому что носила частичный характер и не могла изменить ситуацию в экономике. Никто не желал отказываться от принудительного планирования, от нелепой системы ценообразования.

В декабре 1971 года Косыгин посетил Норвегию. Вечером он изъявил желание прогуляться по Осло.

«Косыгин внимательно присматривался к происходящему вокруг, останавливался у витрин магазинов, обращая внимание на ассортимент товаров и цены, – писал резидент советской разведки в Норвегии Виктор Федорович Грушко. – В патриотическом запале наш торгпред заметил, что цены в Норвегии очень высоки и постоянно растут.

Косыгин резко повернулся к торгпреду и сухо сказал, что сбалансированность спроса и предложения как раз является признаком здоровой экономики и здесь нам есть чему поучиться.

– Если бы вы только знали, чего мне стоит добиваться того, чтобы цены на некоторые товары поднять до уровня рентабельности, – говорил Косыгин. – Ценообразование должно использоваться в качестве инструмента стимулирования производительности труда, окупать издержки и двигать экономику вперед. У нас цены не менялись и даже снижались в последние тридцать лет. По таким ценам невозможно производить товары высокого качества. Вот их-то у нас и не хватает. Посмотрите на качество норвежских товаров…»

Само по себе повышение цен в нерыночной экономике ничего не меняло. Прибыль можно получить путем увеличения количества и качества продукции, а можно просто повысить цены. Директора предприятий пошли, естественно, по второму пути. Главным показателем был объем реализованной продукции в рублях. Если удавалось просто объявить свой товар более дорогим, прибыль росла. В ситуации, когда отсутствовала конкуренция, это было проще всего. У покупателя выбора-то не было. Количество и качество товаров оставалось прежним, только цена росла.

Предприятия, которые получили самостоятельность, не стали работать эффективнее. Они пересматривали ассортимент в пользу более дорогих товаров, а по цифрам получался рост производства. В девятой пятилетке половину средств от товарооборота получали за счет ухудшения качества и скрытого повышения цен.

Алексей Николаевич был более чем скромен в своих реформаторских настроениях. Директор московской кондитерской фабрики «Красный Октябрь» просила Косыгина:

– Государство дает нам четыре миллиона рублей на зарплату. Я у вас больше ни копейки не прошу. Но дайте нам, коллективу, право распоряжаться этими деньгами.

– Тебе я бы еще мог доверить, – ответил Косыгин. – Но ты представляешь, если дать это право какой-нибудь дальней республике? Мы же там потом никаких концов не найдем.

Он все равно оставался приверженцем системы, при которой решительно всем управляют из Центра. Представить себе экономическую систему, в которой сам производитель разумно определяет затраты и издержки, он не мог. Вся его энергия уходила на детали, на мелочи, что, конечно, производило неизгладимое впечатление на подчиненных, но ему не хватало ни экономических знаний, ни стратегического мышления для руководства экономикой страны.

По словам работавшего с ним министра здравоохранения Бориса Петровского, «Косыгин был властолюбивым, умным и жестким человеком, руководителем, я бы сказал, прежнего типа».

Его воспитала система, в которой экономические задачи решались отнюдь не экономическими средствами. Если принималось решение, оно исполнялось любыми усилиями. Выгодно или невыгодно – этот вопрос вообще не обсуждался. Он так и остался рачительным, трудолюбивым, безотказным сталинским наркомом, готовым выполнить любой приказ.

«Как бы основательно Косыгин ни понимал экономические проблемы, – писал на склоне лет Громыко, который защитил диссертацию и стал доктором экономических наук, – он все же на практике шел по тому же пути застоя. Каких-либо глубоких положительных мыслей, направленных на преодоление пагубных явлений в экономике страны, он не высказывал».

Иногда на заседания правительства приглашали директора Института мировой экономики и международных отношений академика Николая Николаевича Иноземцева – министрам полагалось прислушиваться к представителям науки.